В паутине предательств - Адриана Белоусова

* * *

Кордия села за стол и бросила в огонь желтый порошок. Клубы дыма тут же устремились в потолок, окутывая помещение сладковатым ароматом. Королева сосредоточилась на шаре возможностей. Ее тревожил сон, который она увидела. Ей хотелось понять – это вариант будущего или иллюзия, подосланная драммарским чародеем? В том, что они не побрезгуют таким методом, она не сомневалась. Просто, безопасно, эффективно. Главное, найти подход к тому чародею, которому нужно это внушить, нащупать его слабую точку и продавить ее. Кордии стало интересно, в чем ее уязвимое место. В сознании тут же всплыло имя Дора, и она вздохнула. Пожалуй, надо с этим что-то сделать.

Видение в шаре формировалось долго. Сперва оно было мутным, потом дрожало так, что невозможно было даже разглядеть контуров. Кордия от нетерпения начала нервно ерзать на стуле, когда в шаре взвился огонь и она увидела Лейфа со связанными за спиной руками. Солдаты в касталийской форме поставили его на колени и вынудили его опустить голову на плаху. Лейф что-то крикнул, словно обращался к ней, но Кордия напомнила себе, что это не так. Она не смогла прочесть по губам, что он произнес, к нему подошел мужчина в черном, в руках он держал меч. Казнь была быстрой: – одно движение палача – и голова Лейфа покатилась вниз. Картинка дернулась, и ведьма увидела, как в Шиоронии маршируют касталийские солдаты, на площади, мимо которой они шли, стояла виселица, и среди казненных в петеле болтался Бальтазар, а рядом с ним… Дор.

Кордия вскрикнула и отшатнулась. Она оказалась не готова к такой правде. И такая правда ее не устраивала. Обычно, когда маг отвлекался, видение блекло и исчезало, но сейчас шар возможностей продолжал показывать ей будущее, которое пугало ее. Августин в Красном дворце в окружении касталийских генералов. Все, как хотел их отец – Аталаксия перешла под контроль касталийцев. Наконец видение дрогнуло и исчезло. Королева зажмурилась, стараясь осознать то, что показал нар возможностей. Если это происки чародеев, то чего они этим добиваются, давая такой вариант будущего? Лишить ее надежды, внушив, как все будет плохо? А если это правда, значит ли это, что смерть Лейфа приведет к падению Аталаксии?

От всех эти вопросов голова у Кордии пошла кругом. Во время сна у нее было ощущение полной реальности происходящего, впрочем, как и от видений. Значило ли это, что они обречены? Она не знала. Взяв карты Таро, королева вытащила три наугад. Виселица, король мечей, Башня. Ничем не лучше видения в шаре. Вздохнув, девушка отложила карты и, поднявшись, прошлась по комнате. Ей стало зябко: все-таки конструкция, которую соорудил Лейф, чтобы закрыть разбитое окно, пропускала холод и сырой воздух. Она набросила на плечи тяжелый плащ, подбитый мехом.

Раздался сильный грохот, а вслед за ним крик:

– Они атакуют! Враг на стенах!

Глава 6. Дочь Генерала

Бальтазар смотрел на Грету, которая металась в бреду, и его сердце сжималось от страха. Он не хотел потерять ее, ему не пережить еще и этой потери. На миг он подумал, что это эгоистично с его стороны: ведь, по сути, он боится за себя, что снова останется один, но надолго эта мысль в голове не задержалась.

Отжав влажное полотенце, Бальтазар вытер им пылающее лицо Греты. Она что-то забормотала, стараясь увернуться от его прикосновений.

– Тебе нужно сбить жар, – сказал Бальтазар, убирая со щек девушки прилипшие медные пряди волос. Хлопнула дверь, и в комнату вошла Делора с кувшином. Взяв чашку, плеснула из него что-то из кувшина. Запах гнили был настолько мерзким, что у Бальтазара защекотало в носу и он чихнул.

– Что это за дерьмо? – спросил он, кивая на кувшин.

– Отвар от лихорадки, – сказала Делора, знаком прося его освободить ей место возле больной. – Не беспокойся, ребенку он не повредит.

– Кому? – не понял Бальтазар.

– Ой, кажется, я испортила тебе приятный сюрприз! – без малейшего раскаяния сказала Делора. – Притворись, что ничего не знаешь, ладно?

– Грета беременна? – наконец дошло до Бальтазара, и он бросил непонимающий взгляд на девушку.

– Такое случается, когда ты с кем-то спишь, – откликнулась Делора и, приподняв Грете голову, стала ее поить. Та закашлялась, и жидкость пролилась ей на грудь. Ведьма засуетилась, промокая платком коричневое пятно.

Бальтазар нервно провел рукой по волосам. Сказанное Делорой обескуражило его. Несмотря на то, что они с Гретой встречались и дело шло к свадьбе, близости у них еще не было, и в том, что ребенок, которого она ждет, не его, сомнений не было. Знала ли она об этом, когда пришла к нему? Хотела ли его обмануть? Скажи она ему правду, он бы принял ее все равно, ведь семья – это не только кровь, а теперь его раздирают сомнения.

Бывший разбойник так стиснул челюсть, что зубы скрипнули. Делора обернулась и вопросительно посмотрела на него.

– Ты не рад что ли? – окинув его оценивающим взглядом, спросила Делора.

– Рад, – машинально ответил Бальтазар. – Просто не ожидал узнать об этом сейчас.

Делора понимающе улыбнулась и переключилась на Грету. Решив, что он мало чем тут может помочь, Бальтазар вышел из комнаты. В коридоре было пусто и тихо. Он привалился спиной к стене и сквозь тонкую ткань рубашки ощутил сырость холодного камня. Память подкинула ему тот день, когда он вытащил Грету из петли. Сколько времени прошло с того дня? Пара месяцев? Она пыталась убить себя из-за несчастной любви? Перед глазами всплыла сцена, когда Грета о чем-то говорила с Лейфом, хотела уйти, а он ее не отпускал. И потом этот странный запрет на их брак…

Бальтазара бросило в жар. Неужели у Греты и Лейфа отношения? Как он мог этого не заметить? Ему не хотелось верить, что Грета могла быть подослана Лейфом. Чего он хотел этим добиться? Отомстить? Контролировать его? Бывшему разбойнику не хотелось теряться в догадках и додумывать то, чего на самом деле не было. Он хотел спросить Лейфа об этом прямо и, получив ответ, убить его. Он устал ждать: пора отправить эту сволочь на тот свет, и Кордия его не остановит!

Сжав рукоять меча, Бальтазар медленно втянул воздух, чтобы унять внутреннюю дрожь. Шаги в коридоре заставили его обернуться. Джулиан, пошатываясь, шел в его сторону. Он придерживал больную руку, и было видно, с каким трудом дается ему каждое