Святилище - Клэр Кент

— Ничего еще не закончилось. Почему бы нам не найти укрытие и не переждать бурю, а потом, когда нашим жизням не будет угрожать опасность, вернуться к ненависти друг к другу?

Я издаю странный звук. Наполовину смешок, наполовину рыдание.

— Звучит как хороший план.

Он кивает, его лицо едва видно под развевающимися волосами, шарфом, который он натянул на рот, и налипшим снегом.

— Хорошо. Тогда договорились.

Мы снова трогаемся в путь, мы оба толкаем его тележку, но он не следует за мной, как на мосту, и вместо этого мы идем бок о бок. Поначалу дорога лучше, чем на предыдущей горе, она петляет под небольшим уклоном. Мы держимся подальше от обрыва с одной стороны и используем защиту горы в своих интересах.

Но в конце концов дорога начинает подниматься все круче. Намного круче, чем все, с чем нам приходилось сталкиваться до сих пор. Нам приходится прилагать больше усилий, чтобы продолжать толкать тележку вверх. Мне становится совершенно ясно, что Эйдан никогда бы не поднял эту тележку без моей помощи, так что, по крайней мере, я знаю, что помогаю ему так же, как он помог мне.

Я приму его помощь, чтобы спасти свою жизнь, но я бы предпочла не чувствовать себя обязанной ему.

Мы вообще не разговариваем, за исключением нескольких кратких инструкций по передвижению по труднопроходимой местности.

Я не знаю, как долго мы идем, и тут Эйдан говорит:

— Смотри. Там, наверху, где дорога выравнивается, есть церковь. Похоже, она все еще стоит. Почему бы нам не остановиться там ненадолго? Погода становится все хуже, и мы наверняка получим обморожение, если будем продолжать в такой холод.

Я едва чувствую свои руки и ноги. Мои щеки и губы горят.

— Меня устраивает.

Теперь, когда цель уже близка, мы находим в себе больше сил и толкаем тележку с большей силой, двигаясь в более быстром темпе. Я испытываю облегчение и странное предвкушение от того, что мы действительно доберемся до цели, но тут земля внезапно уходит из-под моих ног.

Снег покрывал несколько метров неустойчивых камней, и мои шаги нарушают их положение. Моя нога быстро и неуклюже соскальзывает назад, и я бы упала лицом вниз, если бы не держалась за тележку.

Как бы то ни было, я резко дергаю плечо, пытаясь удержаться на ногах, а мое левое колено сильно ударяется о землю, отчего в ноге что-то выворачивается, и это так больно, что я вскрикиваю.

Эйдан инстинктивно отпускает тележку, чтобы подхватить меня, но у него хватает ума снова ухватиться за тележку, прежде чем она начнет катиться на нас задом наперед.

Я пытаюсь встать, но боль заполняет голову и затуманивает зрение. Но я не могу. Моя левая нога не держит меня. Мне так больно, что кажется, будто вся кровь отхлынула от моего лица. У меня кружится голова.

— Бл*дь! — мое восклицание тихое, но полное чувств. У меня все было так хорошо. Мы почти добрались. Теперь я ни за что на свете не выиграю это испытание.

И есть большая вероятность, что я не спущусь с этой горы живой.

— Ты не можешь идти? — спрашивает Эйдан.

Я качаю головой, пытаясь снова подняться на ноги. На этот раз мне удается выпрямиться, но только за счет того, что я переношу весь свой вес на правую ногу.

Я беспомощно дрожу, почти теряя сознание от страха, шока и боли.

Эйдан стоит рядом со мной, и не видно никаких его отличительных черт, кроме живых глаз. Они переводят взгляд с меня на его тележку, а затем обратно на меня.

Он никак не сможет дотащить до церкви и меня, и тележку.

Он не собирается оставлять свою тележку здесь. Он никогда никуда не ходит без нее. В ней — все, чем он владеет в этом мире.

И он не связан никакими узами верности или ответственности со мной. Я ему даже не нравлюсь. Он будет рад, если я навсегда исчезну с его глаз.

Для него это даже не будет вопросом. С принятием решений не возникнет сложности.

Может быть, я смогу доползти туда.

Эйдан издает хриплый, беспомощный звук. Я не вижу выражения его лица. Затем, как и ожидалось, он осторожно отрывает мои пальцы от ручки своей тележки.

У меня тут же подгибается колено, и я падаю в снег.

Он с силой отталкивает свою тележку.

Он уходит от меня. Конечно, он уходит.

Я не совсем уверена, но возможно, что на его месте я поступила бы точно так же.

Я со странным спокойствием наблюдаю, как он удаляется от меня. Но затем он делает что-то странное. Он поворачивает тележку, подталкивает ее к отвесному склону горы рядом с дорогой и задвигает в неглубокую выемку.

Он несколько раз дергает ее, словно проверяя надежность. Затем достает из тележки свою дорожную сумку, разворачивается и возвращается ко мне.

Я смотрю на него, затаив дыхание, пребывая в замешательстве. Я понятия не имею, что он делает.

— Давай, милая, — говорит он, наклоняясь ко мне. — Нам нужно добраться до той церкви.

— Ч-что?

Он качает головой.

— Ты действительно считаешь меня монстром, не так ли?

У меня нет для него ответа. Я все еще не понимаю, что происходит. Даже после того, как он обеими руками хватает меня за талию и поднимает в вертикальное положение. Мне удается убрать вес тела с левой ноги.

Я думаю, он собирается поставить меня рядом с собой и поддерживать, чтобы я могла сама хромать вперед, но он этого не делает.

— Тебе это не понравится, но мне нужны обе руки, так что нам придется сделать это таким образом.

— Каким образом?

Он с ворчанием поднимает меня и закидывает себе на плечо.

Затем начинает нести меня вверх по склону.

— Эйдан, — ахаю я, все еще потрясенная и не верящая в происходящее. Мне неловко, неуютно, и я совершенно беспомощна.

— Тише, милая. Это не так-то просто. Ты же вовсе не перышко.

Я снова вздыхаю.

— Мудак.

Он усмехается, весьма запыхавшись, и продолжает идти.

После этого я ничего не говорю, потому что слышу и чувствую, сколько усилий он прилагает — не только для того, чтобы подниматься по крутому склону по снегу, но и для того, чтобы нести меня.

Я пытаюсь придумать, что я могу сделать, чтобы помочь ему, но ничего не приходит в голову. Поэтому я