Проклятие тыквенного полнолуния - Мия Флор

Я начинаю работать подальше от группы, выбирая тыквы и по одной относя их к тележке. Остальные выстроились в шеренгу и передают друг другу тыквы по цепочке — да, это бесспорно ускоряет работу и сохраняет силы.

Возможно, не стоило упрямиться и послушаться Леона…

Но почему тогда он сказал, чтобы я была с ним?

Теперь он просто сидит на самой большой тыкве и наблюдает — то за работой, то за мной.

Он невыносим!

Как будто взгляда было мало, Леон набирает горсть склизких семечек из случайно разбившейся тыквы, поочерёдно сжимает каждое между большим и указательным пальцами — и пуляется ими в меня, как только я подхожу ближе к тележке.

Вскоре я нахожу проклятые семечки в волосах, на одежде и даже на щеке.

Я словно попала под дождь из тыквенных семечек!

— Хватит! — прошу я его.

— О нет, Клубничка, вот когда начнёшь мне подчиняться — тогда хватит, — бросает он, слезая с тыквы и направляясь ко мне.

— Ты теперь весь вечер собираешься пакостить? — фыркаю я, вытаскивая очередную семечку из волос.

Как? Ну вот как он мне может нравиться? Что я в нём нашла? Улыбку? Запах? Движения?

Почему при каждом взгляде на него я становлюсь сама не своя?

Даже сейчас, когда я на него так зла, во мне что-то трепещет и тянется к этому придурку!

— Да, весь вечер. А ещё, когда вернёмся в академию, — жди сюрпризов. Больших сюрпризов. Подчинись, или…

— Угрожаешь? Что ты мне сделаешь, если я тебе не подчинюсь?

Леон широко улыбается.

— Могу поспорить, ты хочешь узнать, как именно я заставлю тебя подчиниться. Тебе просто не терпится, чтобы я сорвался и показал всем тыквам, что ты — моя Клубничка. Ещё немного — и ты будешь делать всё, что я скажу. Ягодка станет послушной. — Он дерзок. В его голосе звучит вызов — серьёзный и многообещающий.

— Наглец. — Он так в этом уверен, что мне хочется плакать. — Ты просто самоуверенный болван!

Я опускаю взгляд на разломанную тыкву, с которой Леон сгребал семечки и стрелял ими в меня.

Зачерпываю влажную горсть и прикидываю, на каком месте у Леона эта мякоть будет смотреться лучше.

— Только попробуй, — очевидно, он догадался о моих планах.

— Ты первый начал.

Я никогда не преуспевала в бросках чем-либо. Даже огненными шарами.

Но сейчас тыквенная мякоть будто встала на мою сторону — и с точностью приземлилась на макушку Леона.

Он поднимает на меня убийственный взгляд, и я понимаю, что сейчас… именно сейчас мне надо давать дёру. Так, чтобы капитан команды по магкею точно меня не догнал!

Я срываюсь с места. Несмотря на моё преимущество в дистанции, Леон догоняет меня в три прыжка, хватает за талию, и, пока я безуспешно брыкаюсь, поднимает вверх, а затем плотно прижимает к своей огромной груди.

— Клубничка, ты сама напросилась, — обдаёт шёпотом моё ухо.

Я понятия не имею, что он собирается сделать, но, не дожидаясь последствий, сплетаю огненную защиту, пытаясь отогнать Леона.

У меня получается — он отстраняется.

Я нервно дышу, убираю защиту — и вскрикиваю, когда рядом чавкающий голос произносит:

— Это он? Тот самый парень, о котором ты тайно мечтаешь по ночам?

На меня смотрит маленькая оранжевая тыква с чёрными пятнами…

3

— Проклятье… — срывается с губ.

— Оно самое, — довольно констатирует скрипучий голос. — Предчувствую, что будет весело. Тебе ведь не хватало веселья, так? Исправим, милочка. Или, может, Клубничка? Ну признайся уже ему, что тебе нравится, как он тебя называет — Клубничкой… Такой сильный. Загорелый. В татухах… И ещё как ты мечтаешь его зацеловать…

— Вау… — усмехается Леон, довольно выдыхая, явно понимая, о ком идет речь. — Значит, я тебе и правда нравлюсь? — он придвигается ближе, и я отскакиваю, как от огня.

— Нееет! — вскрикиваю.

— О да! — рявкает тыква. Как назло, она произносит это так громко, что даже остальные студенты поворачиваются в нашу сторону.

Как же хочется её раздавить… Но что там говорил Цукка? Если я попробую ее уничтожить, она останется со мной навсегда?

— Что происходит? — поднимает бровь Брайан и утыкается взглядом в овощ. — Это же тыква! Проклятая тыква! Мирелла, она привязалась к тебе?

— И что с того? Чего глаза выпучил? Знаешь, как Мирелла смущается? Вы её все достали. Она только и желает, чтобы вы поскорее исчезли, и осталась она наедине со своим обожаемым Леоном!

— Ха! — ухмыляется Брайан. — Ничего нового, тыковка. Мы это и без тебя поняли.

Пока тыква объясняет каждому, как же они меня задолбали и почему, я становлюсь пунцовой. Это невыносимо.

Поднимаю глаза на насмешливого и такого довольного Леона. Всё ужасно. Кошмарно.

Я… я не могу здесь оставаться. Решение приходит мгновенно: я поворачиваюсь и ухожу, куда глаза глядят.

— Эй, а отработка? — кричит Леон.

Я даже не отвечаю. За меня говорит тыква:

— Да пошли вы все куда подальше. Работайте сами! — хрипит она и катится за мной.

Я никогда не чувствовала себя такой растерянной.

Отработка провалилась. Цукка не выпустит меня обратно… Да и не хочу. Куда там — заявиться на костюмированную вечеринку с проклятой тыквой? Чтобы все узнали, что у меня на уме?

— Зачем сбегаешь, если он тебе нравится? — фыркает тыква. — Я же столько ему могу рассказать! Как ты иногда стонешь во сне от его поцелуев — даже если ни разу с ним не целовалась. Как ты мечтаешь, чтобы он тебя крепко обнял и сделал тебе приятно… довёл до экстаза…

— Заткнись, — бросаю я, заходя в лес. Я не вернусь обратно, пока тыква не исчезнет. Значит, до завтрашнего утра. Мне даже всё равно, если меня потом заставят отрабатывать ещё.

— Какой гениальный план! — ехидно комментирует овощ. — Спрятаться от всех в лесу, чтобы никто не услышал твои сокровенные мысли. Но не думай, что я оставлю тебя в покое просто так. И, кстати, он идёт за тобой.

— Кто? — я оборачиваюсь.

— Он. Леон твой. Не понимаю, почему ты от него бежишь, когда сама ждёшь момента, когда он обнимет тебя, прижмёт покрепче и поцелует, — не унимается тыква.

— Ты говоришь, будто