Проданная генералу. Второй шанс для дракона - Сима Гольдман

Плевать.

Меня ему не тронуть, оторву своими же руками всё, чем он посмеет попытаться в меня тыкать…

Собрав остатки сил, я приподнялась.

— Только попробуйте ко мне прикоснуться, — прохрипела я, выплевывая слова с такой злобой, что даже сама удивилась своему голосу. — Клянусь, я вас обоих на куски разорву!

Наёмник расхохотался.

— Ого, а она ещё и огрызается! Люблю строптивых. Только это тебя не спасёт, кошечка.

Возница снова заржал, ударив по лошади плетью. Повозка затряслась ещё сильнее, и меня снова замутило. Но я не позволила себе упасть. Не сейчас.

Забившись в угол, я прижалась к стенке повозки, стараясь унять тошноту. Погладила по животу и постаралась успокоиться.

Нельзя было позволить, чтобы они узнали о моем положении. Понятное дело, что я им нужна была для продажи, а от ребенка они избавятся любым доступным способом, будь то снадобье знахарки или простой пинок ногой в живот…

Этого я никак не могла позволить.

— Ты будешь жить, — устало прикрыв глаза, прошептала я, приложив руку чуть пониже пупка. — Мы справимся. Мы обязательно выберемся отсюда.

Внезапно повозка резко накренилась, и я едва не завалилась на пол. Снаружи послышались крики и звон металла. Что-то происходило.

— Что там? — заорал наёмник, хватаясь за оружие.

— Не знаю! Похоже на засаду!

Моё сердце пропустило удар. Засада?

Может, я смогу бежать?

Собрав все силы, я метнулась к выходу из повозки, готовая использовать любую возможность для побега. Но прежде чем успела что-либо предпринять, наемник забрался внутрь, схватил меня за волосы, намотал их на кулак и притянул к себе.

— Стоять! — зло прошипел он. — Рыпаться команды не было.

Пока я пыталась вырвать руку, он одним движением со всего размаху влепил мне пощечину. Челюсть, показалось, что хрустнула, и перед глазами заплясали звездочки. Я начала оседать на грязный пол повозки, но спасительная тьма так и не накрыла меня, оставив валяться у его ног.

Будь ты проклят, мерзавец! Я найду способ отомстить!

3

Сырой, пропитанный морской солью воздух обжигал лёгкие.

— Села! — рявкнул наёмник, больно ухватив меня за локоть, когда мы взошли на небольшое торговое судно, которое промышляло незаконными перевозками.

Я вжалась в угол, стараясь стать как можно незаметнее, но холод пробирал до костей. Деревянные доски палубы были влажными от морской воды, а стены трюма источали запах плесени и гниения.

Так началось трёхдневное изнурительное плавание.

Тухлая рыба, казалось, пропитала здесь всё: стены, пол, даже воздух.

Желудок сводило спазмами, и я крепко обхватила колени руками, пытаясь сдержать подступающую тошноту. Живот болезненно сжимался, но я стиснула зубы, не позволяя себе показать слабость.

Корабль покачивался на волнах, но я не должна была терять сознания.

Малейшая слабость, и любой мужчина на корабле воспользуется этим. Хотя тут были и другие девушки. Их содержали в отдельных отсеках.

Слёзы навернулись на глаза, но я быстро вытерла их грязной ладонью. Нельзя сдаваться. Только не сейчас, когда от меня зависит жизнь моего ребёнка.

Где-то наверху слышались грубые голоса матросов и обрывки их фраз.

Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на дыхании, чтобы не думать о голоде, холоде и жажде.

Скрипнула дверца трюма, и в проёме вновь появился наёмник. Он ухмылялся, держа в руках бурдюк с водой.

— Ну что, красотка, — протянул он, медленно приближаясь ко мне. — Жажда замучила?

Я бы сейчас и душу продала за один лишь глоток воды…

Его глаза блестели недобрым огоньком, а пальцы крепко сжимали горлышко бурдюка. Он демонстративно помахал им перед моим лицом, словно дразня голодного пса.

— Может, поцелуешь меня, а? — прорычал он, придвигаясь ближе. — Тогда, может, и дам.

Я отпрянула, вжимаясь в сырую стену. Каждая клеточка тела кричала от отвращения, но жажда становилась невыносимой. Горло пересохло, а во рту появился металлический привкус.

Наемник заметил мою реакцию и громко расхохотался.

— Вижу, что хочешь. Но нет, так просто ты его не получишь. Сначала заслужи.

Он сделал шаг вперёд, и внутри меня всё заледенело от страха.

Его грубые и мозолистые пальцы потянулись к шнуркам на поясе.

Я замерла, чувствуя, как кровь отступает от лица, а сердце замирает в груди.

Наемник медленно наклонился ко мне, его дыхание стало тяжёлым и прерывистым, предвкушающим своё грязное преступление. В глазах читалось неприкрытое желание, от которого меня замутило еще сильнее.

Я вжалась в стену, пытаясь стать невидимой, но это было бесполезно.

Внезапно снаружи раздался резкий окрик:

— Эй, ты! Куда запропастился? Капитан хочет поговорить!

Наёмник замер. В его глазах промелькнуло раздражение, но приказ есть приказ. Он выругался сквозь зубы, бросив на меня голодный взгляд.

— Загляну попозже, — усмехнулся он и поправил орган в штанах.

— Только через мой труп, — процедила я сквозь зубы, сверля его взглядом.

Его лицо исказила гримаса злости.

— Посмотрим, как ты заговоришь через пару часов, — бросил он, разворачиваясь к выходу. — Жажда — она такая… Умеет размягчать самые твердые сердца.

Дверь захлопнулась, оставив меня наедине с тишиной, холодом и невыносимой жаждой.

4

Время тянулось бесконечно медленно. Каждый вздох давался с трудом, а жажда становилась всё невыносимее. Я уже начала терять надежду, когда услышала шаги на лестнице.

Раздался скрип. Ручка повернулась, а в дверном проёме появился мальчик лет шести, с испуганным взглядом и перепачканной рубашкой. Он огляделся по сторонам, словно боясь, что его кто-то увидит.

— Вот, — прошептал он, протягивая мне небольшое, чуть подпорченное яблоко. — Я… Я видел, как тот мужчина издевался над вами.

Я замерла, не веря своим глазам.

В этом царстве жестокости и бессердечия кто-то сохранил человечность.

— Возьми, — настаивал мальчик, делая шаг вперёд. — Пожалуйста.

Слёзы навернулись на глаза. Я осторожно приняла яблоко.

— Спасибо тебе, — прошептала я, с трудом сдерживая эмоции. — Спасибо большое.

Мальчик быстро отступил к двери.

— Только никому не говорите, что это я, — тихо произнёс он. — Они не должны узнать.

— Конечно, — кивнула я. — Спасибо тебе ещё раз.

Он исчез так же внезапно, как и появился, оставив меня вновь одну.

Яблоко было немного подгнившее с одного бока, но для меня сейчас это не имело никакого значения.

Я откусила маленький кусочек, стараясь растянуть удовольствие. Сок потек по подбородку, но я не обращала на это