Мертвый принц - Лизетт Маршалл

Я знала, что в этой борьбе могу только проиграть.

Я не отвела взгляда.

— Нет, — наконец сказал Дурлейн, словно придя к какому-то выводу, и хотя его голос всё ещё оставался мягким, это была уже иная мягкость. Не тёплая. Не дружелюбная. Скорее, полная колючек и чертополоха — как тот полушёпот, что звучал в темноте нашей камеры. — Мне мало помогло бы что-то менять. Ты представляешь такую же опасность для самой себя, как и для всего остального мира, и, похоже, одинаково мало понимаешь и то и другое. Оставайся здесь. Я вернусь с сумками.

Чёрная вспышка — и он исчез.

Я осталась сидеть, моргая на пустой стул напротив — не зная, было ли это уступкой или новой атакой, но тревожно уверенная в одном: я только что сделала путь к горе Эстиэн куда более неприятным для самой себя.

Истинный Дурлейн Аверре, холодный и вороновидный, без сомнения, был бы способен выйти из трактира, не заплатив по счетам. С другой стороны, его добродушная маска Анселета и помыслить о таком не могла, сколько бы младших сестёр ни ожидало его в подземельях Лескерона — и потому мне пришлось ещё десять минут стоять у двери, пока этот ублюдок шутил с другими постояльцами, громко рассказывал о своих планах вернуться к горе Аверре и всё больше и больше золота запихивал в руки трактирщику, несмотря на его смертельно смущённые возражения.

Эта щедрость могла бы показаться трогательной, если бы я так ясно не понимала, что это всего лишь тщательно рассчитанная взятка.

Но наконец он закончил прощаться. Я не стала ждать, пока он подхватит свои сумки и догонит меня, а без дальнейших церемоний повернулась к двери. Снаружи, за пределами этой душной комнаты с крошечными окнами, небо было привычного кремнисто-серого цвета, воздух — свежий и прохладный; я ступила на утрамбованную земляную дорогу, втянула в лёгкие глубокий глоток воздуха без запаха дыма…

И оказалась лицом к лицу с тюремным стражником.

Я замерла.

Замер и он.

Мы оба моргнули. Одновременно.

Неподалёку водопады Серебряного Рога продолжали реветь, низвергаясь с утёсов нагорья. За моей спиной голос Хедды поднялся над гомоном, сообщая Дурлейну, что ей жаль трактирщиков, которых он встретит по дороге домой. А в двух шагах передо мной, помятый и сонный, стоял человек, который двенадцать часов назад принёс мне то, что должно было стать моей последней трапезой в этом мире — теперь один, и в его взгляде ясно читалось узнавание.

Мне следовало убить его.

Для этого хватило бы одного лёгкого движения пальцев.

Но Ларка не было рядом, чтобы прикрыть мне спину, чтобы сказать, что всё безопасно, и я замешкалась. Чёрт возьми, я замешкалась — и стражник отшатнулся от меня на два шага, схватился за меч и заорал во всё горло:

— Ведьма!

Позади меня трактир погрузился в тишину.

В эту внезапную, смертельную тишину.

Мне нужно было бежать. Я знала, что должна бежать; эта мысль оставалась ясной даже сквозь грохот воды и рёв паники в моих ушах — нужно было сразить его эйваз, потому что теперь уже не имело значения, кто увидит руны, а потом убираться к чёрту из этого места и никогда не оглядываться. Но глаза этого человека были устремлены на меня, он видел меня, и мои пальцы не двигались. Его глаза были на мне — и я снова увидела тело Кьелла: его сильные руки, превращённые в окровавленные обрубки, его тёмную кожу, перепачканную грязью и кровью и…

— Что-то случилось? — поинтересовался позади меня прохладный голос.

Взгляд стражника метнулся мимо моего плеча.

Только тогда мне удалось отшатнуться в сторону, пошатнувшись и приготовившись к первому признаку кровожадной толпы, готовой высыпать из трактира. Но толпы не было, ни единого крика о моих пальцах не поднялось из зловеще тихого здания… и там, в дверном проёме, опираясь скрещёнными руками на крепкую деревянную раму, стоял Дурлейн Аверре.

В нём больше не осталось ничего от Анселета.

Исчезла его виноватая усмешка, исчезла искра света в глазах. Человек на пороге выглядел до последнего дюйма высокомерным принцем Аверре, настолько привыкшим к немедленному повиновению, что трудно было даже представить, чтобы ему дали что-то иное — тёмные рога блестели угрожающе, губы были искривлены в той самой знакомой кладбищенской улыбке. Ночью мне казалось, что его волосы просто чёрные. Теперь же, под солнечным светом, те же кудри отливали мерцанием самого глубокого, самого тёмного пурпура… и именно этот совершенно чуждый цвет, больше даже чем резкие, неестественно прекрасные черты лица, которые он обрамлял, разрушил последнюю иллюзию человечности вокруг него.

Надвигающаяся гибель, — подумала я тогда в нашей камере.

Здесь, в гладкой черной тени, окруженной землей, мхом и выветрившимся деревом, многоликий принц сам надел маску Смерти.

— Э… — пробормотал стражник на тропе, отпуская рукоять меча и едва заметно отступая назад. — Милорд?

— Анселет Аверре, — сообщил ему Дурлейн почти рассеянно, голос его был пронизан холодом. — Мне показалось, я слышал, как кто-то выл что-то о ведьмах. Полагаю, это ни в коей мере не относилось к моей дорогой подруге?

Подруге.

Я бы рассмеялась, если бы всё ещё была способна дышать.

— Эм, — снова пробормотал стражник.

Дурлейн медленно, с презрением поднял бровь.

— Эм?

Мужчина прочистил горло, затем выпрямился, придавая себе настолько солдатскую осанку, насколько позволял его растрёпанный вид.

— Да. Милорд. Я служу под знаменем старосты Свейнс-Крик, милорд. Прошлой ночью из своей камеры сбежала заключённая, и я один из людей, которым поручено её разыскать.

Заключённая. Не двое. Гораздо разумнее было охотиться за одинокой женщиной, чем рисковать и злить могущественного огнерождённого мага; возможно, староста надеялся, что одна приведёт к другой.

И посетители трактира теперь знали, не так ли? Они видели, как я вошла прошлой ночью. Они прекрасно знали, как я выглядела — одежда, покрытая сеном, запястья в крови, — и даже если они считали себя друзьями человека, называвшего себя Анселетом Аверре… какая причина у них была рисковать своими шеями ради здоровья ведьмы?

Но изнутри не донеслось ни звука, и Дурлейн даже не моргнул.

— Понимаю.

Он даже не звучал защищающе. Больше всего в его голосе слышалась скука.

— В таком случае вас, должно быть, ввели в заблуждение. Мы оба провели последние два дня в Хорнс-Энде, и любая душа внутри сможет это подтвердить — не хотите ли спросить кого-нибудь из них?

Хедда появилась в дверях прежде, чем стражник успел