Сиротка хочет замуж. Любовь не предлагать - Надежда Игоревна Соколова

— А у драконов лишаи бывают? — все же рискнула я открыть рот. — Ваше высочество, а вы не заразный? А то я ж болеть не хочу. Кто его знает, что у вас тут с медициной творится. А ну как ваш лишай и на меня перекинется? Кожа облазить начнет? А я…

Дверь хлопнула так, что сорвалась с петель и упала. Прямо возле стены, да. А сам Леонард сбежал. Прямо на реактивной тяге вылетел из гостиной.

А утверждал, что летать не умеет. Угу, я поверила, да. Вон как выскочил, еще и дверь снес. И вот кто теперь ее восстанавливать будет? Надо ж, наверное, слуг звать. Приказывать им, угу.

Эх, мужчины. Вот так перенервничают несколько раз, и привет, боги.

Кстати о богах.

— А меня детей лишают, совсем, — пожаловалась я вслух, пространству, будучи уверена, что боги меня слышат. И слушают внимательно, да. — Это что же получается, неполная семья? Мужа вы мне дали. А дети? Можно одного хотя бы ребеночка?

За стеной прогрохотал гром. Насмешливо так прогрохотал. И я почему-то решила, что мое обращение услышано. И что там решил за нас двоих Леонард, только его проблема. Мозг надо включать иногда, не только психовать.

Глава 24

До свадьбы мы дожили оба. Как ни странно. Потому что я уж точно собиралась замуж. А вот Леонард жениться не особо хотел. В любом случае, и брачный договор мы подписали, и перед алтарем предстали, вдвоем. И без охраны.

Многочисленные свидетели в лице моей будущей родни и придворных аристократов видели, как мы с Леонардом приносили брачные клятвы богам. И слышали гром за стенами дворца, в ответ на клятвы. Боги посчитали, что мы отлично смотримся рядом, и одобрили наш союз.

Бьюсь об заклад, я видела, как на лицах императорской четы мелькнуло облегчение. Что свекор, что свекровь уже отчаялись женить своего ненаглядного сыночка. А тут я, такая наивная и доверчивая. Так что кто еще больше свадьбе обрадовался, вот вопрос.

Сразу же после нашей клятвы мы, как большая дружная семья, направились за праздничный стол. О-о-о, это был настоящий пир! Я, конечно, и так не голодала во дворце, но одно дело — простые каши и пироги, и совсем другое — деликатесы, такие как тартанас, жареное мясо горной лани, замаринованное в сладком меде и сливочном молоке. Судя по всему, я зажралась. Не каждый день в меню было такое богатство.

Отвалившись от стола, как та пиявка, я поняла, что хочу только одного: спать. И уж не знаю, как там планы были у его императорского высочества, моего теперь уже супруга, на мое тело, а вот я…

Я собиралась придавить подушку, как только доберусь до нее!

Так что едва мы с Леонардом очутились в теперь уже нашей спальне, как я бросилась на кровать! С разбега! Не переодеваясь! Подушечка, любимая, я к тебе пришла!

— Приличные люди сначала раздеваются, — язвительно просветил меня Леонард.

Я мысленно скрутила ему фигу, повернулась на другой бок и отрубилась. Сразу же.

Видимо, сказались потраченные нервы.

Мне снились луга, покрытые ярким ковром из разноцветных растений и цветов, в их нежных лепестках играли солнечные лучи, переливаясь как волшебные звезды. И под этим ярким солнцем в синем небе парил дракон — большой, величественный, темно-коричневого цвета, с размахом крыльев, как у самого ветра. И вдруг я услышала что-то знакомое, более всего неуместное в этой идиллии — его голос, матерившийся очень знакомым образом.

Вот под этот голос я и проснулась. Открыв глаза, я увидела перед своим носом мрачную физиономию Леонарда, на губах которого уже играла привычная ухмылка от недовольства.

— Отлично началась семейная жизнь, — раздраженно выплюнул он, скрестив руки на груди. — Ты всегда спишь после брачных клятв?!

— Не знаю, — честно ответила я, широко зевнув и потянувшись, как кошка, проснувшаяся от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь занавеси. — Это была первая клятва в моей жизни.

В ответ — снова мат. Правда, я ни слова не поняла, но интонацию уловила.

— Вставай, — велел этот мучитель, наклонившись ко мне чуть ближе, его голос стал более настойчивым. — Раздевайся. И в постель. Со мной. Мне нужны полноценные постельные игры. Да и в договоре, если ты не забыла, это прописано.

Я? Я-то не забыла. Сама этот договор раз — десять прочитала и перечитала, пока не удостоверилась, что все поняла и всем довольна. Вот только здесь и сейчас я понятия не имела, как избавиться от платья, не повредив его. Деликатная ткань, украшенная ручной вышивкой, была мне крайне дорога. Наверняка следовало вызвать служанок, приказать им, чтобы меня аккуратно раздели, потом…

— Что ты лежишь?!

Ну вот зачем так орать? Я чуть не подпрыгнула от неожиданности.

— Платье жалко, — честно ответила я. — Не смогу его сама снять без повреждений.

Леонард щелкнул пальцами — я оказалась полностью голой. Ну вот и зачем было тогда умничать насчет раздевания?

— А сразу вы этого сделать не могли? — решила я уточнить, поднимая бровь с недоумением.

— Тебя самостоятельности никто не учил?!

— Да я до сорока лет была самостоятельной. И…

Я не договорила: на меня навалилась голая туша, и его губы заткнули мне рот поцелуем. Это было неожиданно, но чувственно. Надо сказать, опыт в постельных играх у Леонарда был, подозреваю, что и немаленький. В любом случае, обращался он со мной аккуратно и нежно, помня о том, что я — дважды девственница. В его объятиях я чувствовала себя уверенно, и, уже после игр, он убрал все неприятные ощущения магией. Так что жизнь снова была прекрасна.

— Странно, — задумчиво произнесла я, когда мы отдышались после игр. — Мне даже понравилось.

Леонард закашлялся, поперхнувшись воздухом.

— Ты всегда такая откровенная? — проворчал он, смешение удивления и недовольства на его лице было просто неописуемым.

— А что? Я ж ничего плохого не сказала.

— О да. Всего лишь намекнула, что ничего хорошего от игр со мной не ждала.

Да? Ну, извините. И вообще, мама моя, земная, всегда твердила: «Ира, детка, не знаешь, что сказать — скажи лучше правду, какой бы горькой она ни была. Врать ты все равно не умеешь». Таким образом, я всю свою сознательную жизнь старалась следовать ее совету. Говорила правду, даже в лицо. Даже начальству. И, конечно, потом страдала от своего неуемного характера. Но что уж тут поделать? Зато старалась жить честно.

— Я вообще от жизни ничего хорошего не ждала, пока в этот мир не попала, — пожала я плечами,