Поменяться местами. Бунтарка и тихоня - Вероника Васильевна Крымова
-Ну ладно, - подумала я философски. - Хоть не плешь. Волосы - дело наживное.
С двух сторон от Беатрис, как верные пажи, сидели близнецы. Они сосредоточенно, с высунутыми от усердия языками, расчёсывали её волосы, вернее больше запутывали- из этих шалопаев те еще парикмахеры.
- Так, брысь отсюда, мелюзга! - скомандовала я, появляясь в проекции. - Нам с Трис поговорить надо.
- А чего это мы? - возмутился Фликер. - Мы тоже хотим послушать!
- Про женихов будем говорить, - многозначительно сказала я.
Близнецы переглянулись, противно захихикали и, бросив расчёски, с визгом "женихи-и-и!" унеслись прочь, хлопнув дверью.
Беатрис побледнела. Сильно. Так, что даже в дрожащей проекции это было заметно.
- Ты... неужели лорд Торн?.. - её голос дрогнул. - Он приехал? Так рано? Я думала, только на Новогодье...
- Ты это... прости, - я замялась, понимая, что наверно она сама из уст возлюбленного хотела бы услышать эту новость. - В общем, твой жених хочет ускорить свадьбу.
- Насколько? - Трис побледнела ещё сильнее, кажется, ещё чуть-чуть - и станет прозрачной.
- Через двенадцать дней, прямо в Новогодье.
Беатрис открыла рот, потом закрыла, потом снова открыла, но звука не последовало.
- Слушай, - я заёрзала, чувствуя себя полной дурой. - Это, конечно, не моё дело, но... он какой-то... ну...
Блин, Рокси, не лезь! Это действительно не твоё дело!
Я глубоко вздохнула и решила зайти с другой стороны:
- В общем, Беатрис, ты его любишь, да?
- Да, - ответила она не раздумывая. – Лорд Торн мой жених. Мы будем счастливы.
Слова прозвучали так, будто она заученную мантру читала. Без души, без эмоций, как механическая кукла.
- Ну ладно, - я пожала плечами, хотя внутри снова зашевелился тот самый червячок. - Это я и хотела услышать. Просто... сообщаю, так сказать, о планах. Мы же успеем вернуться в свои тела до Новогодья?
- Судя по записям... да, - Беатрис говорила всё так же отстранённо. - Как раз... успеем.
- Ну вот и славненько! - я попыталась добавить в голос бодрости. - А то сама понимаешь... твой жених и всё такое... В брачную ночь я тебя не нанималась заменять. Уж прости.
Я хотела пошутить, разрядить обстановку, но тихоня Торнфилд резко изменилась в лице. Сначала побелела, потом побагровела, потом снова побелела. Глаза расширились, и она схватилась за сердце с таким видом, будто сейчас грохнется в обморок.
- Трис? - я испугалась уже не на шутку. - Эй, ты чего? Я же пошутила! Ты что, приревновала меня к своему жениху? Да сдался мне этот белобрысый хлыщ со своими ледяными глазками! У меня на него даже аллергия, кажется.
- Нет-нет, я... - Беатрис попыталась улыбнуться, но вышло кисло. - Всё хорошо. Ты просто... я...
- Ну раз мы всё выяснили, так что...
В этот момент ручка двери за моей спиной дёрнулась и начала медленно поворачиваться.
Я замерла. Опять эта служанка шастает как к себе домой! Хорошо, что я заперлась!
- Миледи! - раздался из-за двери требовательный голос. - Впустите! Я принесла вам наряд к балу!
Я моргнула.
- Чего, блин? - переспросила я, оборачиваясь к проекции. - Какой ещё бал?
- Бал у губернатора, - одними губами прошептала Беатрис. - Ежегодный. Сегодня вечером.
- Я думала, меня... то есть тебя не возьмут, - зашипела я, прикрывая рот ладонью, чтобы служанка не услышала. - Твоя родня - те ещё змеюки, на тебе экономят. А тут - праздник, и даже платье притащили...
- Ещё драгоценности, - добавила Беатрис. - Фамильные. Не такие роскошные, как у кузины, но... они всегда приносят диадему и серьги, и платье... чуть старомодное, из прошлых сезонов, перешитое из нарядов Селии, но всегда красивое и дорогое, чтобы люди... ну... чтобы не сплетничали всякое…понимаешь…
- Ах, жучары! - присвистнула я. - Наряжают тебя раз в год и выводят в свет, чтобы показать, какие они заботливые опекуны. Мол, смотрите, люди добрые, не обделяем сиротку, всё при ней - и платье, и бриллианты, а то, что платье с чужого плеча и драгоценности напрокат - это уже детали.
- Миледи, впустите! - стук в дверь стал настойчивее, почти агрессивным.
- Ладно, Трис, мне пора, - заторопилась я. - Потом свяжемся.
- Роксана, я... - начала Беатрис, но я её перебила:
- Да?
Она помолчала секунду, потом покачала головой:
- Нет, ничего. Я... удачи тебе на балу.
- Ну спасибо, - кисло улыбнулась я. - Ладно, пока.
Я быстро свернула проекцию, сунула кольцо в карман и, глубоко вздохнув, распахнула дверь.
На пороге стояла служанка с таким видом, будто я заставляла её ждать полжизни. В руках она бережно несла нечто воздушное и явно очень дорогое.
- Миледи, вот, - девица осторожно водрузила на спинку стула идеально отутюженное светло-голубое шёлковое платье, расшитое серебряной нитью. Оно переливалось в свете полуденных солнечных лучей. Работа была безупречной - и ни за что не скажешь, что это чьё-то старое платье, перешитое по фигуре Беатрис. Видимо, кузина надела его разок, а потом, когда вышло из моды, отдала бедной родственнице.
-Вот же засранцы какие! - мысленно восхитилась я их наглостью.
На сиденье стула горничная положила бархатную коробочку, я потянулась к ней, открыла и замерла. На чёрном бархате, как драгоценные звёзды на ночном небе, лежала роскошная, элегантная диадема из белого золота, усыпанная крупными бриллиантами. Рядом - серьги из того же гарнитура. Настоящие фамильные драгоценности, не копии, не бижутерия - солидные, увесистые, с историей.
- Вы будете прекрасны в них, леди Беатрис, - умилилась служанка.
- Ага, - кивнула я задумчиво.
А потом мои губы сами собой растянулись в медленной, предвкушающей, мстительной улыбке.
Бал, значит. Ну-ну…
Горничная ушла, а я аккуратно закрыла бархатную коробочку с драгоценностями и перевела взгляд на платье. Красивое, конечно, выглядит дорого- как раз для того, чтобы показать свету, как опекуны заботятся о несчастной сиротке-приживалке. Прямо благодетели…
Я задумчиво обвела взглядом комнату, где-то здесь наверняка есть то, что мне нужно, а именно - шкатулка для шитья. В таких чопорных домах леди как правило занимаются вышиванием
