Пирог с корицей - Аля Гром

Вот только он никак ни говорить не хотел, ни в человека не оборачивался. Ярмилка часто вспоминала, что Сэм сказал, что волки могут общаться ментально, но этого не происходило, несмотря ни на какие уговоры и задушевные беседы, зверь оставался зверем.

Помог случай…

Глава 11. Раненый

После отъезда Сэма Ярмилка всеми силами старалась не грустить. И в этом ей хорошо помогли заботы о волчонке и помощь матери. Она сутками пропадала в лесу, собирала огромные мешки трав, сушила, сортировала, составляла сборы.

С приходом осенних холодов работы на свежем воздухе стало меньше, но зато появилось чуть больше времени для учебы. И любимым временем суток для Ярмилки стали долгие осенние вечера, когда она могла спокойно посидеть над своей книгой при огарке свечи, одной рукой перелистывая страницы, а другой — поглаживая шелковистый мех волчонка. Снова и снова перелистывала она знакомые страница Сборника по травам, соединяя в уме травы, ища новые сочетания. Вскоре она рискнула перейти и к практике. Новые сборы получались сильные, помогали быстро, молва о них разлеталась среди постоянных клиентов травниц. А к началу зимы даже ее мать признала, что сборы у Ярмилки выходят знатные. Ну а раз они были популярные и хорошо продавались, то и она была не против ее деятельности. Таким образом, Ярмилку оставили в покое, признав её пользу, а она практически переехала жить в сарай, пристроенный к дому, в котором шла сушка и заготовка травы.

Прошло два года.

Тимьян вырос и стал настоящим взрослым волком. Сильным, высоким, мощным. Но если для окружающих он и изменился, то Ярмилка этого совсем не замечала. Для нее он оставался милым пушистым теплым комочком, который и потискать можно, когда одиноко, и поговорить, глядя в глаза, когда грустно или радостно. Ну а Тим в свою очередь только ее и признавал своей хозяйкой и больше никого не подпускал, ни к себе, ни к ней.

Одним зимним утром Ярмилка снова проснулась в сарае. Накануне она допоздна засиделась над географией мира и сил после трудового дня хватило только на то, чтобы задуть огарок свечи. В сарае, где сортировалась трава, был приятный запах, и Ярмилка не имела ничего против, чтобы засыпать прям здесь. Тем более, что тогда и ее вечный охранник и друг укладывался к ней под бочок. Обнимая Тима за мягкую шерсть, она целовала его в нос, желала хороших снов и была по настоящему счастлива. Вот и сейчас, только проснувшись, первое, что она увидела, был внимательный взгляд голубых глаз волка.

— Привет, милый, — прошептала девушка ласково, протягивая к нему свою руку,

Волк приподнялся и потянувшись к Ярмилке, начал вылизывать ее лицо.

— Фу, перестань, — замотала она головой, пытаясь увернуться от утренней процедуры, — Я сама умоюсь, водой, — она насмешливо посмотрела на волка, — а потом и тебя расчешу, смотри, как шерсть свалялась, — проговорила она, проводя пятерней по бокам Тима.

Волк фыркнул, поджал хвост и бочком отошел от Ярмилки, встал возле дверей и тихонечко заскулил.

— Ну уж нет! — расхохоталась девушка, — Так просто от меня не сбежишь! Никакого леса, пока я тебя не вычешу..

Тим обиженно посмотрел на Ярмилку, и ее сердце опять сжалось, ей все время казалось, что еще чуть-чуть и волк заговорит. Он был таким умным и понимающим! Но почему-то до сих пор молчал.

— Ладно, хозяин леса, выпущу тебя, — сказала Ярмилка, подходя к двери, — но, обещай к завтраку вернуться, да?

Волк фыркнул и мотнул головой.

— Хорошо, — улыбнулась девушка, выпуская его из дома, — беги!

Пока Тим где-то гулял, Ярмилка привела себя в порядок: умылась и переплела косы. После она еще раз проверила сборы — сегодня их будет разносить Мария, а Ярмилке выпало счастье съездить в город, так как с прошлыми книжками из магазина пришла записка, в которой продавец просит девушку появиться перед новым сезоном и самостоятельно выбрать необходимую литературу. По этой причине настроение у Ярмилке было радостное и предвкушающее чего-то нового и необычного. Она порхала по сараю, кружилась и что-то напевала себе под нос…

— Ну, все готово? — резкий звонкий голос вывел Ярмилку из эйфории.

— Д-да, Мария, — я все сложила, — вот здесь сборы от простуды, здесь — для коленок и спины, у кого кости ноют…

— Да брось! Пойди не глупее тебя, разберусь как-нибудь, — передернула плечами сестра и добавила, — В городе зайдешь к Анне, скажешь ей, чтобы меня к себе погостить позвала, как весной праздники начнутся. Меня матушка одну не отпустит, а если Анна пообещает приглядеть, то и славно выйдет.

— Мария, — запнулась Ярмилка, — а разве так можно? Ты же уже засватана, этим летом вроде сговорились свадьбу отмечать, а ты гулять собираешься. В городе. Да еще и одна.

— А вот это тебя не касается, — взвилась старшая сестра, но, подумав, что и от Ярмилки зависит ее приглашение, снисходительно объяснила, — Ярмилка, ну сама посуди, я уж три года, как просватана, а свадьбы все нет, да нет.

— Но, Мария, ты же сама знаешь, год назад у них матушка тяжело болела, роды поздние были, еле жива осталась. Ну не могла она никак сына женить, сил с кровати встать не было.

— Ага, она болеет, а я в девках ходи, — пробурчала сестра, — А этим летом что им помешало?

— Ну, этим летом у всех беда была. Весна поздняя случилась, урожай весь вымерз. Денег у людей нет. И семья твоего жениха — не исключение.

— Вот именно, — зло прошептала сестра, — а я хочу, чтобы у моего жениха были деньги, чтобы я и мои дети не зависели ни от погоды, ни от урожая! Вот поеду на праздники, встречу там какого-нибудь городского, и выйду замуж. Как наша Анна в городе жить буду, — Мария мечтательно заулыбалась, и в этот момент даже стала, если не симпатичной, то весьма миленькой.

— А как же твой жених? Ему тогда сказать надо, — Ярмилка запнулась, — ну что ты… за другого хочешь, да?

— Ну ты и дура! — воскликнула сестра возмущенно, — Чего это я его терять буду? Нет-нет, даже не вздумай ему чего взболтнуть! Он мне то ленту подарит, то конфет с города привезет… В общем, не твое это дело, поняла? Просто не лезь, сама со всем разберусь. А тебя обо дном прошу