Мы те, кто умрет - Стасия Старк

Наставник Эстер подходит к ней, берет за руку и уводит.

Мы с Леоном долго смотрим друг на друга. Его взгляд опускается на мои руки. Я не хочу смотреть. Но смотрю.

Мои ладони стали темно-красными, с более темными пятнами там, где кожа содрана. Тонкие линии более глубоких ссадин тянутся вдоль пальцев и предплечий, где канат скручивался и стирал кожу во время моего неконтролируемого спуска. Мои руки, кажется, увеличились вдвое, так они опухли.

Сегодня я не смогу держать меч или щит. И в ближайшее время тоже, если не найду хорошего целителя.

Что-то мелькает в глазах Леона, но я отворачиваюсь, острая боль обжигает мне горло. Я не должна чувствовать себя преданной. Но я чувствую. Мейва подходит, ее взгляд падает на мои ладони.

— Я видела, что она сделала. — Ее глаза вспыхивают огнем, и она сердито смотрит на гладиаторов, которые все еще наблюдают за нами.

В тренировочном зале внезапно становится тихо, и я вытягиваю шею.

Входит вампир, за ним следуют несколько гвардейцев. Он одет в цвета императора и, должно быть, на сотни лет старше Брана, потому что, когда он проходит мимо, у меня по коже бегут мурашки.

— Его зовут Найрант, — шепчет Мейва рядом со мной. — Он член Империуса и высшая власть для нас, гладиаторов.

Я изучаю его. В чертах лица нет ничего примечательного, он среднего телосложения, а лицо, кажется, создано для того, чтобы сливаться с толпой. У него обычный каштановый цвет волос, и в нем нет абсолютно ничего, что привлекало бы внимание или задерживалось в памяти. Если бы не сила, которую я почувствовала, когда он прошел мимо, на улице я бы не обратила на него внимания.

Мейва пожимает плечами.

— Самые могущественные вампиры, как правило, скрывают свою силу, чтобы враги никогда не узнали об их могуществе.

— Очевидно, Найранта это не волнует.

— Внимание, гладиаторы, — говорит Найрант. — «Раскол» начнется через три недели. На своей кровати вы найдете расписание с датой первого боя. Хорошо тренируйтесь, и вы произведете впечатление как на императора, так и на потенциальных покровителей, которые, возможно, снабдят вас превосходным оружием и щитами.

По залу пробегает шепот, и Найрант поднимает руку, пока снова не воцаряется тишина.

— Сегодня вечером вы встретитесь с некоторыми из самых влиятельных людей в этой империи. Для тех, кто заинтересован в поиске покровителя, это ваш шанс произвести на них впечатление. Для тех, у кого уже есть покровители, это ваш шанс убедиться, что они раскошелятся, когда наступит ваша очередь сражаться. Помните, победители получат процент от всех сделанных ставок.

Он говорит о Синдикате отмеченных сигилами.

Но меня больше интересует первая встреча с императором.

Несколько гладиаторов расплываются в ухмылках. Мейва, напротив, прикусывает губу, а между ее изящно изогнутыми бровями залегает глубокая складка.

Это не мое дело.

— Сегодня тренировка закончится раньше, — говорит Найрант. — Император хочет, чтобы вы выглядели как можно лучше. — Его ноздри вздрагивают. — Я предлагаю тем из вас, кто истекает кровью, обработать свои раны.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Я почти дошла до целителей, когда вдруг почувствовала, что за мной наблюдают. Преследуют. Охотятся.

Это уже знакомое ощущение, и я вздыхаю.

— Я знаю, что ты здесь.

Праймус выходит из тени, и несмотря на то, что я знаю о его преследовании, внезапное появление заставляет меня вздрогнуть.

Боги, как я ненавижу эти темные коридоры.

Праймус опускает голову, и я чувствую его взгляд, прикованный к моим ладоням.

Моим окровавленным ладоням.

Сердце бешено колотится в груди, чувства обостряются. Даже самые старые вампиры иногда могут дрогнуть. Даже те, кто обладает максимальным самоконтролем, могут сорваться и высосать кровь из человека, отмеченного сигилом, или обычного смертного.

Когда это происходит, семье обычно выплачивается компенсация — при условии, что эта семья имеет достаточно власти, чтобы потребовать этого.

Заплатят ли моим братьям за мою жизнь?

— Перестань так смотреть. — Слова Праймуса звучат как мягкая угроза.

Я сглатываю.

— Как?

— Ты знаешь, как. Здесь не следует показывать свой страх. — Он кивает на гладиаторов, направляющихся в нашу сторону, некоторые из них смотрят на нас с любопытством.

Он прав.

— Праймус, — окликает кто-то, и он оборачивается. Я пользуюсь моментом, чтобы отступить на несколько шагов — и даже через шлем я каким-то образом чувствую, что его это веселит.

Во мне вспыхивает ярость. Конечно, его это забавляет. Если бы он захотел, он мог бы протянуть руку и сломать мне шею.

— В чем дело, Нерис?

Из тени выходит женщина с туго заплетенными черными волосами. Это та самая, что вчера назвала меня неподготовленной, и она окидывает меня пренебрежительным взглядом.

— Тебе нужно подойти.

Праймус больше не смотрит на меня, и я вздыхаю с облегчением, когда они оба уходят. Рядом со мной мерцает лампа, и я прислоняюсь к стене…

И с визгом падаю назад, лишившись опоры. Стена исчезает, и я внезапно оказываюсь перед невысоким мужчиной с бронзовым сигилом, который смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

Я невольно шиплю от боли, пытаясь найти свой кинжал. Мои руки так опухли, что я едва могу пользоваться ими.

— Подожди, — Мужчина поднимает руки. — Я не причиню тебе вреда.

— Кто ты? — резко спрашиваю я.

— Меня зовут Джорах.

— И почему ты шпионил за мной, Джорах?

Его глаза внезапно расширяются еще больше, пока не становятся огромными на его бледном лице. У мужчины полные, круглые щеки, что придает ему почти детский вид. Но я все равно держу руку на рукояти кинжала.

— Я не шпионил. Клянусь. — Он переводит взгляд на стену за моей спиной.

Он боится не меня. Он боится Праймуса. И я не могу его винить.

— Праймус, да?

Джорах отчаянно качает головой, делая шаг ближе.

— Мне разрешено находиться здесь. Это моя работа.

— Что ты имеешь в виду?

Он взмахивает рукой, и свет становится ярче. И я понимаю, где мы находимся.

Мы находимся позади главного коридора.

Я видела только одну часть помещения под тренировочным залом. Но лабиринт коридоров и комнат, должно быть, простирается гораздо дальше, чем я себе представляла. А вторая, скрытая часть коридоров позволяет любому, кто знает о ней, приходить и уходить, когда заблагорассудится, скрывая свои передвижения.

— Чем именно ты здесь занимаешься?

Он выпячивает грудь.

— Я поддерживаю порядок. Слежу за тем, чтобы оружие было вычищено и сложено на место. Проверяю, чтобы кристаллы всегда были наполнены эфиром и у гладиаторов был свет. И вода. Я помогаю создавать лабиринты на арене, когда этого требует император, и слежу за тем, чтобы гладиаторы оставались там, где должны быть.

Он