Мы те, кто умрет - Стасия Старк
Валлиус Корвус отступает назад, явно закончив свою речь. И отмеченные сигилами подходят ближе, начиная беседовать с полными нетерпения гладиаторами. Балдрик выскакивает вперед, улыбаясь хранителю сигилов Пирву во все тридцать два зуба.
Но меня больше интересуют вампиры, собравшиеся в углу комнаты. Я никогда раньше не видела столько хищников в одном месте. Некоторые из них кажутся древними, а другие излучают силу. Кейсо толкает меня плечом.
— Мы, вампиры, не все плохие. Конечно, если у вас будут дети от нас, их безжалостно убьют, но игры с кровью могут стоить того.
Он окидывает меня взглядом. Я слегка наклоняюсь вперед, сжимая кулаки и стискивая зубы. Проявлять в этом месте хоть малейший страх — вершина глупости, и Кейсо только что сделал мне предупреждение, завуалированное под шутку.
Я прочищаю горло, заставляя свое лицо оставаться бесстрастным.
— Спасибо.
Кейсо только широко улыбается и отворачивается, чтобы поговорить с Гаретом. Но его улыбка натянутая, а широкие плечи напряжены. Это личный опыт? Он не выглядит достаточно взрослым, чтобы иметь детей, но он мог влюбиться в человека, отмеченного сигилом, и быть вынужденным отказаться от него.
Вампиры часто заводят любовников с сигилами. Некоторые из них даже вступают в брак. Но им запрещено иметь детей. Это все еще случается, но те, кто нарушает закон, вынуждены скрываться до конца своих дней — вместе со своими незаконными детьми.
Те, кто родился от вампира и отмеченного сигилом, как правило, обладают непредсказуемыми способностями. А император не любит непредсказуемость.
Мейва подходит и кивает мне. На ней длинная шелковая туника того же бронзового цвета, что и ее сигил. Серебряный пояс обхватывает ее талию, половина светлых волос собрана вверх, а остальные локоны струятся по спине.
— Нам, наверное, стоит поговорить с покровителями, пока они не выбрали других.
— У меня уже есть покровитель.
Ее глаза вспыхивают удивлением.
— Кто?
От ответа меня спасает Бран, который подходит к нам.
— Арвелл Дациен. Как прошла тренировка?
— Хорошо, спасибо. — Мой ответ звучит натянуто. Больше всего на свете мне хочется врезать Брану по горлу.
Мейва извиняется, чтобы поговорить с отмеченным серебряной полукороной.
Бран криво усмехается и наклоняется ближе. От него пахнет ладаном и старой кровью.
— Обычно это мероприятие проводят в императорском дворце. Тот факт, что оно проходит здесь, означает, что император становится еще более параноидальным, чем обычно.
— Это паранойя, если тебя действительно пытаются убить? — размышляю я.
Бран улыбается. Его глаза встречаются с моими. С молниеносной скоростью он берет мою руку и сжимает ее. Моя едва зажившая кожа вспыхивает болью, которая пронзает предплечье, и из меня вырывается сдавленный вздох.
— Как я должен верить, что ты справишься, если первая же тренировка привела к посещению целителей? — бормочет он.
Я сглатываю, мой взгляд устремляется за его плечо. Но на лице Брана застыла безмятежная улыбка, пока он держит мою руку в своей, как будто мы только что познакомились. Он наклоняется ближе, словно просто ведет приятную беседу. Как будто он просто еще один потенциальный покровитель, знакомящийся с гладиатором.
Но Праймус внимательно наблюдает за нами. Его доспехи, кажется, поглощают свет, когда он отходит от двери. Бран замечает, куда обращено мое внимание, и отпускает мою руку.
— Бран, — говорит Праймус своим хриплым голосом.
Улыбка Брана становится еще шире.
— Праймус.
Люди начинают обращать на меня внимание, и я мечтаю просто исчезнуть.
Мейва смотрит на меня широко раскрытыми глазами, и я пожимаю плечами. Ее взгляд устремляется мне за спину, и она опускает голову.
В комнате воцаряется тишина.
Появляется Роррик, за ним шагают два гвардейца-новобранца.
Бран толкает меня локтем.
— Поклонись.
Я опускаю голову. Но не отрываю взгляда от Роррика, точно так же, как не отрывала бы взгляда от ядовитой змеи.
Я надеялась, что сын императора забудет о нашем небольшом столкновении, но его взгляд тут же находит мой. И я вижу свою смерть в его глазах.
— Ты опоздал, — разносится по комнате голос императора. Роррик взмахивает рукой, и все выпрямляются. Я медленно растворяюсь среди других гладиаторов, отступая к стене, но все еще чувствую, как он следит за каждым моим движением.
— Ничего не поделаешь, — тихо произносит Роррик. Но в его голосе слышится та же мрачная нотка — зловещее обещание болезненного конца.
Отец и сын смотрят друг на друга. Наконец, император кивает, давая знак одному из отмеченных золотым сигилом подойти к Роррику.
У меня дрожат колени, сжимаются легкие.
— Арвелл? Ты…? — Рядом со мной появляется Мейва, ее брови нахмурены от беспокойства.
— Я в порядке. Просто… просто хотела узнать, где Совет вампиров.
Она едва заметно улыбается мне.
— Они не интересуются гладиаторами. По крайней мере, публично. Вампиры предпочитают вести свои дела тайно. Это также возможность для императора продемонстрировать свою признательность Синдикату и опровергнуть любые обвинения в фаворитизме по отношению к вампирам.
Я пристально смотрю на нее.
— Ты, похоже, много знаешь о высокой политике.
Мейва снова обращает свое внимание на Синдикат отмеченных сигилами, ее взгляд задерживается на суровом мужчине с золотой короной, разговаривающем с императором.
— Думаю, это у меня в крови. Тот блондин с золотой короной и шрамом на щеке — мой отец. Хранитель сигила Аларик Вирния.
И внезапно Мейва завладевает всем моим вниманием.
Практически неслыханно, чтобы родственники членов Синдиката отмеченных сигилами участвовали в «Расколе». На самом деле, большинство из них могут подать прошение императору и избежать сражений в «Песках». Хранителю сигила не нужно приносить ребенка в жертву республике, чтобы заслужить благосклонность императора.
Мейва неловко улыбается.
— Ему не нравится, что у него дочь с бронзовым сигилом. И у него, и у моей матери золотые короны, как и у их родителей. Как их первенец, я должна была иметь такую же. Я… разочаровала его.
Роррик медленно приближается к нам, ненадолго останавливаясь, чтобы послушать отмеченных сигилом и вампиров, которые подходят к нему. Я тащу Мейву ближе к стене, поворачивая нас в направлении двери.
— Я не понимаю, — говорю я, не сводя глаз с вампира. — Все равно у тебя есть сила. А твой отец — член Синдиката. Ты могла бы стать магистратом. Или, по крайней мере, занять должность эмиссара.
Поскольку вампиры вынуждены днем оставаться в тени, большинство из них полагаются на отмеченных сигилом эмиссаров, которые выполняют задачи, требующие дневного
