Израненные альфы - Ленор Роузвуд

На другом конце вагона Гео сидит, сгорбившись, на откидной скамье у стены, подбородок упирается в широкую грудь. Упрямый альфа настаивал на том, чтобы стоять на часах гораздо дольше, чем могло выдержать его тело. Теперь сон забрал и его, несмотря на все усилия; его массивная фигура неловко привалилась к стене, повязка на глазу слегка сбилась.

Даже Николай наконец сдался, развалившись на одной из встроенных скамеек, свесив одну руку к полу. Во сне его лицо смягчилось, отчего он выглядит почти доступным.

Ну… почти.

Я слегка сдвигаюсь в гнезде из подушек, плотнее запахивая на себе один из изумрудных шелковых сурхиирских халатов, которые принес Ворон. Приятно снова быть чистой после нашей короткой остановки на прошлой станции, где Ворон каким-то образом умудрился подкупить персонал, чтобы нам разрешили воспользоваться частными удобствами.

— Не спится?

Шепот вырывает меня из мыслей. Ворон сидит, скрестив ноги, на краю гнезда, забытая книга лежит у него на коленях. Его золотистые волосы рассыпаны по плечам, его обычно безупречный вид слегка помят, что делает его несправедливо привлекательным.

— Нет, — тихо признаюсь я. — Слишком много мыслей в голове.

Он кивает, словно полностью понимает, и это раздражает, потому что, вероятно, так и есть. Из всех альф, что я встречала, он самый проницательный. Он умеет читать эмоции так, как остальные, кажется, не способны.

Хотя с чтением эмоций Гео у него, похоже, проблемы.

— Сколько еще? — спрашиваю я, понизив голос, чтобы не потревожить остальных.

— С такой скоростью? — он бросает взгляд в окно на проплывающую мимо залитую лунным светом пустошь. — Вероятно, еще часов четырнадцать, как минимум. Остановок было больше, чем я ожидал. Должно быть, добавили несколько доставок в последнюю минуту.

Я стону, тихо, но с чувством.

— Четырнадцать часов? Я, блин, с ума сойду.

Медленная улыбка изгибает его губы, и в глазах появляется озорной огонек.

— Я мог бы тебя занять.

Я закатываю глаза, но на самом деле не раздражена. Его флирт стал таким привычным, что почти утешает.

— Уверена, ты думаешь, что смог бы.

— О, я знаю, что смог бы, — парирует он, голос переходит в шелковистое мурлыканье.

На кратчайшее мгновение, неожиданно для самой себя, я обдумываю это. Не просто как способ убить время, а потому что — да помогут мне боги — он меня действительно привлекает. Обычно я не позволяю себе секс просто ради развлечения. Даже с Азраэлем всегда были соображения, риски, которые нужно было взвешивать. Каждый украденный момент мог обрушить разрушение на наши головы. Даже больше, чем я осознавала тогда, когда понятия не имела, кто он на самом деле.

Почему нет? Почему, черт возьми, нет?

— Хорошо, — говорю я, слово вылетает прежде, чем я полностью осознаю, что приняла решение.

Ворон замирает, его глаза слегка расширяются. В кои-то веки мне удалось застать его врасплох.

— Я… подожди, что?

— Ты меня слышал, — еверие на его лице заставляет меня усмехнуться. — Если думаешь, что сможешь сделать это, не разбудив остальных.

Он смотрит на меня долгий момент, явно пытаясь определить, серьезно ли я. Затем медленная улыбка расплывается по его лицу.

— Вызов принят, — шепчет он, откладывая книгу и двигаясь ко мне.

Я наблюдаю, как он приближается; его движения осторожны и выверены, пока он ползет по подушкам. Он был исключительно почтителен все время нашего путешествия, даже когда мы оказывались свернувшимися вместе в гнезде. Ни разу он не настаивал на большем и не распускал руки, несмотря на то, как он смотрит на меня, когда думает, что я не замечаю.

Он устраивается рядом со мной, достаточно близко, чтобы я чувствовала его жар сквозь тонкую рубашку, но все же сохраняя небольшое пространство между нами. Позволяя мне преодолеть разрыв, если я захочу.

— Ты уверена? — спрашивает он, голос едва громче шепота. Его глаза ищут в моих любой признак колебания. — Я не хочу, чтобы ты…

— Я уверена, — перебиваю я, протягивая руку, чтобы кончиками пальцев очертить линию его челюсти. Его кожа даже более гладкая, чем я ожидала, как шелк, и он льнет к моему прикосновению, как кот, ищущий ласки. — Думаю, нам обоим не помешало бы отвлечься.

— Просто отвлечься, богиня?

— Пока да, — уступаю я. — Но это желанное отвлечение.

Кажется, это его удовлетворяет. Он наклоняется ближе, его дыхание согревает мои губы.

— Можно тебя поцеловать? — шепчет он так близко, что если бы я хоть немного пошевелилась, наши губы соприкоснулись бы.

Прежняя Козима рассмеялась бы ему в лицо на этот вопрос. Альфы, спрашивающие разрешения? Неслыханно. Но от него это кажется естественным.

Я отвечаю, сокращая расстояние между нами и прижимаясь губами к его губам.

На вкус он сладкий, как фрукты, которые мы ели ранее, с оттенком чего-то более пьянящего. Его поцелуй поначалу нерешительный, словно он все еще не уверен, что это реально. Затем, когда я запускаю пальцы в его волосы и притягиваю его ближе, он тает, прижимаясь ко мне с тихим стоном.

Его рука поднимается, чтобы обхватить мое лицо, большой палец нежно гладит скулу, пока он углубляет поцелуй. В том, как он заявляет права на мой рот, есть голод, который заставляет меня ерзать, но благоговение — это нечто иное. Что-то более глубокое, что пугает меня до чертиков.

Он слегка отстраняется, его глаза полуприкрыты, зрачки расширены от вожделения.

— Козима, прежде чем мы… я, наверное, должен тебя кое о чем предупредить.

Я замираю, мои пальцы все еще запутаны в его золотистых волосах.

— О чем?

Он прикусывает нижнюю губу — редкое проявление неуверенности.

— Я говорил тебе раньше, что я не совсем обычный альфа.

— Это насчет того, что ты спишь с другими альфами? Потому что мне реально насрать.

Я просто предположила, что он спал с Гео, и у него явно есть прошлое с Николаем, как бы они оба ни не хотели это признавать. Эта мысль более привлекательна, чем мне хотелось бы, особенно учитывая, как безумно последний альфа меня заводит.

Но я полагаю, что находить Николая более привлекательным, чем, вероятно, следовало бы — это еще одна вещь, которая у нас с Вороном общая.

— Дело не только в этом, — шепчет он. — Это…

Я прерываю его еще одним поцелуем, на этот раз более жестким.

— Мне плевать, — бормочу я в его губы. — Что бы это ни было, мне плевать.

И, к удивлению, это правда. После всего, через что я прошла — продажа отцом, побег от Монти, похищение, открытие предательства Азраэля — какое вообще значение может иметь нетрадиционная натура Ворона? Он был исключительно честен с самого начала во всем остальном.