Эарелен - Руслёна Фринбот
— Однажды, года четыре назад, со скалы в море упал молодой человек. Аранэль (так она назвалась) спасла его, дав выпить волшебный эликсир, позволяющий жить под водой, и, как водится в юные годы, влюбилась в него. Ему даровали жизнь в их подводном царстве и, по её просьбе, сделали охранником при её отце, морском правителе. Молодые люди встречались тайком, потому что русалкам запрещено было встречаться с людьми, а тем более, выходить за них замуж. Под страхом смерти!
Старая нянька, дельфиниха Лингез, очень сильно любившая свою подопечную, с младенчества пестовавшая её, вызвалась им помочь. Она всё приготовила в потайном гроте для свадебной церемонии и, имея кое-какой навык в этих делах, тайно совершила свадебный обряд — айранат. И молодые зажили счастливой, но тайной жизнью. Всё же, гнева отца они боялись.
Для жилья они облюбовали другой грот, в котором оба, по мере сил и фантазии, создавали уютный дом для своей семьи. Старая Лингез была с ними неотлучно, помогая во всём. Чтобы не вызывать каких-то подозрений, они жили так, как положено было при дворце — он служил её отцу, она бывала в кругу своих сестёр и братьев, веселилась, плавала вместе со всеми, развлекаясь, на поверхность. Этого тоже нельзя было делать, но отец на такие шалости уж закрывал глаза. А как только выдавалась свободная минутка — они плыли в свой дом и упивались своим счастьем, своей любовью…
Так продолжалось до тех, пока отец не решил выдать её замуж, так как подошла её очередь.
Царь Турнэар сидел в своём троне, с огромной пикой в могучих руках и пристально разглядывал свою дочь.
— Почему ты отказываешься выйти замуж за Ко́рдона*?
— Потому что само имя говорит за себя.
— Мало ли как кого называют. Это ни о чём ещё не говорит. И потом, замуж всё равно надо выходить.
Аранэль упрямо наклонила голову, показывая этим, что с последней фразой отца она не согласна.
— Я знал, что ты упряма, но что ещё и безрассудна! — у отца брови сошлись на переносице в одну гневную линию. — Значит, так, с этой минуты ты будешь под стражей, под домашним (пока!) арестом. Думаю, что недели тебе хватит на то, чтобы одуматься. Жених приплывает через пару недель, так что, советую подумать как следует.
Она подняла голову, чтобы сказать хоть что-то в свою защиту, но Повелитель всех морей и океанов направил на неё своё копьё и Аранэль была заключена в ту же секунду в светящийся круг, из которого выхода не было. Теперь она даже плавать не могла самостоятельно. Была вызвана стража и её препроводили в отдельную комнату в самом низу дворца. Была только дверь у бокового входа во дворец и пройти к ней можно было лишь тайными лабиринтами под всеми комнатами. Видеться ей разрешили с нянькой и, если одумается, с отцом.
Аранэль, несмотря ни на что, была полна решимости отстаивать свою свободу. Но как??? Кто бы ещё подсказал… Признаться отцу, что она уже замужем — подставить под его гнев и отдать буквально на смерть всех троих. За себя она не боялась, а за Формаитэ и Лингез очень сильно переживала.
Принцесса сидела в заточении уже три дня. В унынии считала дни, грызла ногти, расчёсывала волосы — это её хоть как-то успокаивало и ковыряла стену ракушкой. Зашумела дверь и к ней заплыла Лингез. Русалка так обрадовалась!
— Я так рада, что ты здесь, со мной! — Аранэль прижалась к старой дельфинихе и заплакала. Та, как могла, успокаивала свою малышку. Потом прижала плавник к губам и показала на стену и валяющуюся рядом ракушку. Очень тихо, одними губами, сказала:
— Надо бы побольше…
Аранэль задумалась на миг и радостно закивала. Побег! О, это уже что-то… Лингез вытащила из-под плавника огромную ракушку и, как бы, нечаянно уронила её на пол. Пробыв ещё какое-то время, покормив свою девочку, она уплыла, оставив русалку одну. Аранэль, выждав, когда охранник захрапит за дверью, начала усердно ковырять стену острым концом ракушки. Стена довольно легко поддавалась. Это был известняк — раз, старые стены — два. Что будет после побега, куда они уплывут и, главное, как! она даже думать не хотела. Главное теперь — выбраться наружу! И, желательно, до прибытия «жениха».
Лингез приплыла к Формаитэ и рассказала, что Аранэль копает подкоп и надо быть наготове. Она уже нашла им местечко, куда они могли бы уплыть. Главное, чтобы делали всё так, как она им будет подсказывать.
Ради своей любимой молодой человек был готов на всё, поэтому согласился на все условия.
Тем временем Аранэль прокопала уже довольно глубоко и остался всего один метр. Но беда заключалась в том, что вода в комнате замутилась от крошек со стены и она стала задыхаться. Приплывшая утром Лингез застала любимицу буквально в обмороке. Она капнула из своего флакончика и вода быстро очистилась. Русалка немного пришла в себя.
— Ах, я старый хвост кашалота! — ругала себя нянька. — Как я не подумала об этом! Чуть не погубила тебя, — она прижимала любимицу к себе, гладила по волосам, шептала разные ласковые слова.
Аранэль была счастлива, что так легко отделалась, но как быть с тем, что осталось? Лингез пообещала, что, когда приплывёт вечером, к ужину, придумает что-то, обязательно. Собственно, тут надо было только найти флакончик пустой, только и всего. Чем она и занялась, оставив Аранэль одну.
*к о рдон — идол
2
В тот же вечер внезапно приехал жених. Он жаждал увидеть самую красивую русалку всех морей и океанов. А она была под арестом.
Конечно, ему об этом не говорили… Но К o рдон был очень нетерпелив. Хотел всё и немедленно. Лингез приплыла к Аранэль и поведала о том, что разворачивается скандал по поводу её исчезновения. Аранэль смекнула, что это может быть ей на пользу, отец посмотрит, что это за жених, и откажет ему. Не отдаст за этого противного свою любимую дочь! Она воспрянула духом, а Лингез посоветовала сильно не обольщаться.
— Но поживём… увидим… — пробормотала она.
На этом они на сегодня расстались. Ну это они так думали. Уже через час Аранэль доставили во дворец. Она надеялась, что её отпустят и они быстренько уплывут, куда и намеревались с Формаитэ, но отец, кажется, и не собирался этого делать! Он хмуро смотрел на неё, шевеля в гневе бровями. О, она прекрасно знала, что такой его вид перед страшной бурей! Быть шторму! Невольно девушка съёжилась, но
