Мы те, кто умрет - Стасия Старк

Тиберий Котта разговаривает с отцом Мейвы, Алариком, который продолжает игнорировать свою дочь. Я наблюдаю, как Тиберий использует свою силу, чтобы направить воду из кувшина, стоящего в нескольких футах от него. Вода поднимается спиралью, кружится в воздухе, а затем падает в кубок в его руке.

Отвлекаясь, я продолжаю следить за Мейвой. Но Альбион уже направляет ее к сектору справа.

Я поворачиваю налево, бездумно следуя грубому приказу Леона. Мои легкие сжимаются.

Вот оно.

Крайний левый квадрант арены.

То самое место, где умерла моя лучшая подруга.

Кто-то налетает на меня, проходя мимо, но я не могу отвести взгляд от места, где Кассия испустила последний вздох.

Это чертовски оскорбительно, что туда, где она истекла кровью, насыпали свежий песок. Здесь должен быть памятник. Какая-то табличка в ее честь.

У нас будет лучшая жизнь, Велл.

Что-то ломается у меня в груди.

Сильные пальцы обхватывают мое запястье. Внезапно мой кинжал оказывается в руке и устремляется к черным доспехам.

Праймус снова вырывает его из моих пальцев и бросает на землю.

— Опять? — рычит он.

Я пристально смотрю на него.

— Иди тренируйся, гладиатор.

Я моргаю и возвращаюсь в настоящее. Леон стоит рядом с Праймусом, выражение его лица мрачное. Я чувствую на себе взгляды и заставляю себя высоко держать голову, когда иду к нашему сектору.

Дыши.

Я вдыхаю свежий ночной воздух раз за разом.

Найрант вызывает имена, распределяя нас по парам.

— Арвелл и Лейра.

Лейра улыбается мне, но ее взгляд скользит по потенциальным покровителям, выстроившимся вдоль арены. Она хочет этого. А победа часто зависит от того, кому она нужна больше.

Лучшее оружие. Лучшие доспехи. Лучшие шансы на выживание.

Но все, что я вижу, — это лицо Кассии.

— К бою!

Мой деревянный меч слишком тяжелый. В два раза тяжелее настоящего меча. Он предназначен для того, чтобы помочь нам набраться сил.

Лейра наносит удар. Она высокая и худощавая, и благодаря длинным рукам у нее больший радиус поражения. Ее меч опускается на меня, и я парирую, проверяя ее силу.

Мои руки безжалостно болят, но благодаря тренировкам я нашла ритм и позволяю себе отдаться боли. Я снова парирую, все еще проверяя ее, и на ее лице мелькает разочарование.

Она наносит удар ногой, а я отступаю в сторону… прямо на ее меч.

Дерево врезается мне в живот, и воздух со свистом покидает мои легкие.

Ой.

— Прости, — шипит она, снова бросая взгляд за мою спину.

Я знаю, что она не смотрит туда, где умерла Кассия.

Я знаю, что она смотрит на покровителей, которых сейчас пытается завоевать.

И все же я поворачиваю голову. Я ничего не могу с собой поделать. Как будто я ожидаю увидеть Кассию, стоящую прямо там, с широкой улыбкой на лице и подбадривающую меня.

Следующий удар приходится по голове.

Я лежу на спине, голова пульсирует. Перед глазами темнеет, и все, что я могу видеть, — это обеспокоенное лицо Лейры.

— Я правда думала, что ты увернешься, — говорит она. — Тебе больно?

— Я в порядке.

Долгое мгновение я не могу пошевелиться. Оказывается, Лейра сильнее, чем кажется.

Я смотрю на звезды, мерцающие как осколки лунного камня на темной мантии неба. Боги, я хочу домой. Я хочу быть с моими братьями. Хочу зализать свои раны в уединении.

Звезды исчезают, когда Праймус нависает надо мной. Он не предлагает мне помочь подняться. Вместо этого он приседает. И когда он опускает подбородок, это движение вдруг кажется таким знакомым, что мое сердце замирает в груди.

— Если бы этот меч был настоящим, ты была бы мертва.

— Хорошо, что он был не настоящий.

— Завтра ты будешь тренироваться с Империусом, — объявляет он. — Тебе нужно встать на два часа раньше.

— Нет, я…

— Будь там. — Он уже уходит. — Или я найду тебя.

***

Я не жду, пока Праймус придет искать меня.

Вместо этого я просыпаюсь раньше всех, и горькие мысли овладевают мной, когда я сползаю со своей койки.

У меня внутри все переворачивается, когда я думаю о встрече с Праймусом. Я испытываю чувство, которое не могу точно определить.

Что-то, напоминающее… гнетущий страх.

Вероятно, это вполне естественно. В конце концов, он Праймус. Высококвалифицированный убийца, который встанет между императором и любым, кто попытается причинить ему вред.

Он ждет меня в тренировочном зале, где остальные империумы рассредоточились по площадке, спаррингуют, бегают и насмешливо поглядывают в мою сторону.

— Ты когда-нибудь снимаешь это? — Я показываю рукой на шлем на голове Праймуса, черный металл, который двумя концами тянется вдоль его скул, и странную сетку, закрывающую его глаза.

Как обычно, он игнорирует меня, указывая на место в нескольких футах от того, где он стоит на мате.

Мое сердце подскакивает к горлу.

— Слушай, что бы ты ни пытался доказать, не утруждайся. Я знаю, что я медленная и не в форме. Я делаю, что могу.

Он просто ждет, когда я подойду.

— Молчание. Мило.

Я почти вижу веселье в его жестах, когда он снова указывает на точку.

С сердцем, бьющимся в горле я выхожу на мат.

Его кулак летит в мою сторону. Я пригибаюсь, делаю шаг в сторону и наношу удар ногой. Но его там нет. Он уже стоит у меня за спиной и толкает в поясницу.

Я падаю на колени.

Собравшись с силами, я поднимаюсь на ноги.

Он снова толкает меня.

Спотыкаясь, я поворачиваюсь, едва удерживая равновесие.

Я чувствую, что на нас смотрят. Жар заливает шею, но я снова поворачиваюсь к нему лицом.

— Все еще медленно, — задумчиво произносит он своим грубым голосом. И снова мне слышится что-то знакомое. Что-то, из-за чего мне больно делать следующий вдох. И следующий.

Но он уже снова делает шаг вперед. Для такого крупного мужчины он удивительно легко двигается, даже с учетом его вампирской скорости, я поворачиваюсь к нему, все мои чувства обострены.

Он снова наклоняет голову, и мое сердце уходит в пятки. Тупое давление начинается у основания шеи и распространяется по черепу.

Когда он снова замахивается на меня, я отвлекаюсь. Я отскакиваю назад, но недостаточно быстро. Его открытая ладонь бьет меня по голове, и он чертыхается.

У меня кружится голова, и я падаю на колени.

Он наклоняется.

— Я ударил тебя не так сильно.

Но я где-то далеко, застряла в прошлом.

Постепенно что-то меняется. Тирнон больше не стремится оказаться на солнце. Он перестает нежиться в его тепле.

Но каждые несколько дней его глаза загораются яростью,