Тень Гидеона. И вечно будет ночь - Люсия Веденская

Гидеон смотрел на нее с легким интересом, и, возможно, в его глазах даже была какая-то тень одобрения. Но он молчал. Он просто наблюдал, как она разглядывает каждый кусочек пищи и то, как ее руки невольно касаются серебряной вилки, словно все это было для нее неестественным. Каждое движение Аделин казалось замедленным, как будто она искала в еде нечто большее, чем просто питательную ценность.

Ее глаза тем временем обращались к слугам. Они двигались молча, без какой-либо заметной цели, их фигуры будто сливались с фоном темного интерьера. Каждое лицо казалось ей выжженным, утратившим всякую живость. Мужчины и женщины в белоснежных накрахмаленных одеждах не отличались ни красотой, ни умом, ни какой-либо яркой индивидуальностью. Их взгляды были потухшими, их движения невыразительными, как если бы они лишь исполняли свои роли по привычке, от которых давно уже не ждали ничего особенного. Она увидела, как один из них вытирает пот со лба, не осознавая, что стоит рядом с ней. Его глаза были пустыми, как окна в заброшенном доме.

Аделин не могла не думать о своей собственной роли в этом месте. Слуги, их жизнь заключалась в поднесении блюд и выполнении самых простых задач, были здесь, потому что не имели выбора. Они были живыми существами, но их жизнь была пуста, как каменные статуи на входе в замок. В отличие от них, у нее было гораздо больше — или, по крайней мере, ей казалось, что у нее есть шанс.

Она посмотрела на Гидеона, и в ее душе мелькнуло странное ощущение. Это не было жалостью к тем, кто обслуживал ее. Это была уверенность. Уверенность в том, что она может стать чем-то больше, чем просто частью этой механической жизни. В ее руках был ключ — этот шанс, который, казалось, скрывался в самом существовании Гидеона. Она не могла объяснить, почему, но интуитивно чувствовала, что в этом замке, в этом мире она может быть важной. Он дал ей шанс, потому что она готова рисковать, готова сделать тот шаг, который многие бы боялись сделать.

Она снова взглянула на слуг и, хотя снаружи ее лицо оставалось непроницаемым, внутри ее переполняло что-то, что не укладывалось в простое объяснение. Она понимала, что может стать не просто частью этого мира — она может стать его ядром. Но для этого ей нужно было изменить все, что она считала истиной, и смело войти в неведомое.

Когда она отложила вилку и подняла взгляд, Гидеон, как будто почувствовав ее внутреннее состояние, тихо прошептал:

— Ты понимаешь, что за это ты заплатишь, Аделин?

Ее глаза встретились с его взглядом, и, возможно, она далеко не в этот момент осознала, насколько глубоко она готова в это погрузиться.

Гидеон не стал продолжать разговор. Вместо этого он, будто приняв решение, медленно подошел к столу, уселся напротив Аделин и с легкостью отбросил пустое место, где обычно оставался стул для другого участника ужина. Его присутствие не требовало слов — он был как часть этого места, как его естественное продолжение.

Когда он опустился на кресло, все вокруг, как по магическому сигналу, изменилось. Слуги, стоявшие вдалеке, словно по невидимой команде, изменили положение. Они встали вдоль стены, по периметру комнаты, как строгие фигуры в картинах на стенах замка. Их движения были плавными, но механическими, и Аделин почувствовала, как в воздухе повисла странная тишина, почти осязаемая, словно время замедлилось. Каждое дыхание казалось громким в этом покое.

— Пожалуй, я присоединюсь к ужину, — просто бросил вампир.

Аделин, не сразу осознавая, что происходит, завороженно следила за тем, как слуги не делают ни одного лишнего шага. Они словно стали частью обстановки, застылой и замороженной, как живые картины. Она не могла понять, что именно в этом моменте ей казалось таким странным, но его отсутствие обычной динамики, привычных звуков, таких как шорох одежды или тихие разговоры, вызывало в ее груди легкое беспокойство.

Только Гидеон, сидя напротив нее, выглядел живым, не вписывающимся в этот холодный мир. Его взгляд встретился с ее, и он сказал, наконец, спокойно и уверенно:

— Не пугайся. Это не более чем следствие того, что ты сейчас видишь. Они всегда так стоят, когда я принимаю решение. Это их роль. И твоя тоже. Если захочешь, ты станешь частью этого мира, станешь частью того, что здесь происходит.

Его слова не были угрозой. Они не звучали как обещание. Он говорил с такой уверенностью, будто все это — неизбежная реальность, к которой она была готова.

Аделин ощутила легкую дрожь в своем теле, но, несмотря на растущее внутри нее сомнение, не могла отвести взгляд от этих людей, стоящих вдоль стены. Она понимала, что она была частью этого мира, и что он, Гидеон, был тем, кто позволял ей быть здесь, позволял быть рядом с ним. Он продолжал смотреть на нее, и она вдруг поняла, что это не просто наблюдение — это было приглашение.

Пока она не знала, что с этим делать, но ее интуиция подсказывала, что с каждым моментом она все больше погружается в этот мир, который был далеким, чуждым, но в то же время притягательным, как магнит. И она, возможно, была готова к этому.

Гидеон поднял руку, и одним легким жестом указал на одну из слуг, стоявших вдоль стены. Девушка, вежливо опустив голову, подошла к его креслу, не произнося ни слова. Ее движения были плавными и почти бесшумными, как если бы она была обучена находиться здесь — в этом мире, в этом месте.

Она встала перед ним, опустив взгляд, ожидая его указаний. Гидеон молча протянул руку, медленно коснувшись ее волос. Он не торопился, с каждой секундой его жест становился все более уверенным, почти ласковым. Аделин наблюдала за этим, не в силах оторвать взгляд. Она почувствовала, как холод пробежал по ее телу. В его прикосновении не было грубости, только глубокое, почти интимное внимание. Он убрал волосы девушки с ее шеи, медленно, почти с нежностью, открывая ее плоть.

Аделин наблюдала за каждым его движением, ощущая, как напряжение в воздухе возрастает, становясь почти осязаемым. Он посмотрел на нее, как бы проверяя ее реакцию, и в этот момент она почувствовала, что весь мир вокруг исчезает.