Твой нож, моё сердце - К. М. Моронова

Он усыпает мою шею горячими поцелуями, вонзает зубы в нежную кожу под моей челюстью и прижимает ладонь к моей промежности. Я извиваюсь под ним от давления и издаю прерывистый стон. Я никогда ещё не чувствовала такой жалости к кому-либо, одновременно будучи так возбуждена им.

Клыки Кэмерона остры, и лёгкая боль вызывает во мне трепет.

— Что ты сделал? — мне удаётся выговорить слова, пока он сосёт мою шею. В горле у меня встаёт комок за него, пока я представляю юного Кэмерона, пытающегося убежать от своей матери с ножом.

Он отпускает мою кожу и ловко расстёгивает мои брюки. Его глаза остаются прикованными к моим, пока он приподнимается, чтобы стянуть свои штаны. Мне с трудом удаётся выдержать его взгляд, когда он освобождает свой испещрённый венами член.

— Я как раз тем утром работал над скворечником для неё. После нашей борьбы на полу в моей комнате валялись гвозди, — говорит он самым плавным, самым зловещим голосом, какой я когда-либо слышала. Словно это событие совсем его не травмировало. — Когда я упал, один гвоздь вонзился мне в ладонь, так что я вырвал его и вонзил ей в глаз.

Ужас пронзает меня, мой рот приоткрывается. Он вводит в меня два пальца и трётся о внутренние стенки. То, что должно было быть вздохом, превращается в прерывистый стон. Моя спина выгибается, пока он умело входит в меня. Он вытаскивает пальцы, с ухмылкой глядя на то, какая я мокрая, затем снова наклоняется, дразнит мою киску своим кончиком и целует мои приоткрытые губы, крадя у меня шок.

— Хочешь знать, что я сделал потом? — спрашивает он, медленно входя в меня. Я резко вдыхаю от одного лишь размера головки его члена, моё сердце колотится и от его истории, и от того, что он входит в меня.

— Говори, — шепчу я в его ядовитый поцелуй.

Кэмерон входит в меня ещё на несколько сантиметров, и, клянусь Богом, я никогда в жизни не испытывала такого мучения. То, как он раздвигает и растягивает мою киску, заставляет мои бёдра слабо подрагивать, требуя большего.

Я хнычу в знак протеста, когда он останавливается.

— Тш-ш-ш. — Следующий лихорадочный поцелуй. — Я нашёл молоток. Когда она закричала и схватилась за свой кровоточащий глаз, я ударил что есть мочи. Я попал точно по шляпке гвоздя и вогнал его ей в голову.

Чёрт побери. Он впивается зубами в свою нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку, вероятно, зная, насколько это болезненно, но я всё равно её вижу.

И это чертовски прекрасно.

Большинство людей не тянутся к тьме в других. А я не могу не восхищаться ею. Я не хочу отводить взгляд. Особенно когда это он.

Кэмерон обхватывает мои бёдра руками и впивается пальцами в мои бока. Я стону, пока он продвигается в меня глубже.

— Мне жаль, Кэмерон, — шепчу я. Он замирает и смотрит на меня, и в его глазах мелькает боль, прежде чем её сменяет что-то, чего я не могу назвать. Его брови сдвигаются, а выражение лица леденеет.

— Ты же знаешь, что я не глуп, да? — Его внезапная перемена тона заставляет меня поднять на него глаза. Откуда это взялось?

— Что ты имеешь в виду? — невинно спрашиваю я, пытаясь привыкнуть к его длине, которая сейчас раздвигает меня и лишает рассудка.

Он жестоко смеётся и облизывает губы. В его глазах тот же тёмный блеск, что и той ночью, когда он потерял контроль.

— Думаешь, я не понимаю, что ты делаешь? — Он входит в меня так сильно, как только может, вырывая крик из моего горла. — Ты просто пытаешься меня задобрить, надеясь, что я привяжусь к тебе, если пересплю с тобой, не так ли?

Обхватив мои ноги руками, он прижимает свою грудь к моей, приподнимает мою задницу с дивана и задаёт жестокий ритм, входя в самые глубокие части моего живота.

Я не могу даже ответить, пока он трахает меня с таким видом, будто ненавидит всё моё естество. Мои ногти впиваются в его спину от боли и наслаждения, которые он мне дарит. Перышко страха проносится в моём сознании, отчего мои мышцы сжимаются вокруг него ещё сильнее.

— О, чёрт! — я кричу, цепляясь за него, как за спасительную соломинку. Он усмехается и вводит свой член до самого основания, вороча бёдрами. Кончик Кэмерона так сильно бьёт в мою шейку матки, что я кричу: — Ты слишком большой!

Он стонет, пока я извиваюсь под ним, и двигает бёдрами медленнее, глубже.

Его горячий язык скользит вверх по моему горлу.

— О, детка, мне нравится, когда ты так говоришь. Это чертовски возбуждающе. — Его пот стекает с виска на подбородок.

Я захлёбываюсь его густым берёзовым запахом, пока он долбится в меня. Мой оргазм нарастает, он всё ближе и ближе к пику, как вдруг он останавливается и резко выходит из меня. Я пустую всего лишь мгновение, а затем он подхватывает меня за талию, садится на диван и усаживает меня обратно на свой мокрый член.

Мой взгляд задерживается на его толщине, пульсирующей подо мной и ясно показывающей, как он возбуждён, снова оказавшись внутри меня. Он отпускает меня и разводит руки по спинке дивана, на губах — самодовольная ухмылка. Эта его сторона так необузданна. Это самое сексуальное и блаженное ощущение, которое я когда-либо испытывала.

— Давай же, — подгоняет он, переводя взгляд на свой член, а затем снова на меня.

Моя улыбка, должно быть, зловеща, потому что его бровь напряжённо взлетает, когда я обхватываю его горло руками и медленно опускаюсь обратно на его член. Чем глубже я опускаюсь на него, тем сильнее сжимаю его шею.

— Чёёёрт, души меня, Эмери. Заставь меня выстрелить спермой в тебя, как хорошенький солдатик. — Его глаза затуманены, пока он смотрит, как я трахаю и душу его. В этой позиции его член почти невыносим. От наслаждения мои глаза закатываются, а наши тихие стоны наполняют воздух между нами. Я понимаю, что он близок, когда он сильнее впивается в спинку дивана, а артерии на его шее набухают от сдерживания.

— Уже почти всё? — говорю я с хитринкой.

Глаза Кэмерона сужаются от вызова, его руки опускаются на мою талию, он резко притягивает меня к себе, и я полностью опускаюсь на его член. Моя спина выгибается, пока он входит в меня, как поршень. Я вскрикиваю от давления. Это чертовски приятное чувство, у меня закатываются глаза.

— Готова