Твой нож, моё сердце - К. М. Моронова

чтобы взглянуть на меня. Наши взгляды встречаются, и я вижу её так же ясно, как в тот миг, когда впервые увидел. Но та свирепость, что я когда-то видел в её взоре, угасла. Теперь она выглядит мрачной, как увядший лепесток, которому скоро суждено умереть. Она так прекрасна. Сколько бы я ни пытался оспорить эту мысль, она возвращается с болью. С гневом.

Интересно, что такая хорошенькая штучка, как она, думает о таком солдате, как я.

Что она видит? — интересуюсь я.

Эмери садится на корточки, прямо над тем стояком, который я игнорировал последние несколько минут. Её глаза расширяются, взгляд устремляется вниз, словно она только сейчас осознала ту толстую, пульсирующую потребность в моих штанах.

Я вспоминаю прошлую ночь и то, как близко я был, чтобы сломаться и поддаться тому влечению, что испытываю к ней. С тех пор я всего лишь хотел прикоснуться к ней снова. Боюсь, что если я это сделаю, этого никогда не будет достаточно.

И это пугает меня до чертиков.

Она дарит мне слабую, извиняющуюся улыбку, прежде чем перебраться через мою ногу, чтобы встать. Я хватаю её за запястье. Чёрт. Я не знаю, зачем я это сделал. Её взгляд встречается с моим, и в нём расцветает удивление.

Я сглатываю ком в горле от странного, тёплого ощущения, что разливается по моей груди. Мой член мучительно пульсирует под ней. Моё дыхание становится тяжёлым, и я колеблюсь. Я не должен этого делать. Что, если я потеряю контроль и убью её? Я уже собираюсь сказать ей, чтобы она пошла и села в другом конце отсека, но её взгляд полон мучения, в то время как она шевелит бёдрами надо мной.

По моим венам ударяет электричество, и глубоко внутри поселяется голод.

Мне уже всё равно. Что будет, то будет.

Я наклоняюсь вперёд, и мои губы сталкиваются с её.

Таблетки отходят на второй план. Всё, что я знаю, пока мои губы раздвигают её мягкие, — это её запах. Её долбаный цветочный аромат, что сводит меня с ума.

Я хочу больше. Я хочу всё.

Глава 14

Эмери

Кэмерон издаёт глубокий стон, граничащий с рыком. Его пальцы впиваются в мои бёдра, он притягивает меня ближе, и наши поцелуи становятся всё более пламенными. Его губы — именно такие, какими я их представляла, они дарят мне ни с чем не сравнимое блаженство, а он поглощает меня, словно никогда не пробовал ничего подобного. С моих губ срывается тихий стон, и он жадно поглощает его, проводя ладонями по моим бёдрам.

То, как он держит меня, слишком нежно. Слишком искренне после его жестоких слов прошлой ночью. Я чувствую, будто мне нужно выпрыгнуть из собственной кожи, чтобы стряхнуть боль, которую он вселяет в мою грудь. Но я хочу этого.

Я хочу забрать у него всё, точно зная, что он сам отнимет всё у меня.

Я приподнимаюсь над его членом. Он гораздо больше, чем я помню по тому случаю в душе, особенно сейчас, когда он сжат его брюками. Хотя, полагаю, той ночью он был не в себе.

Он стонет и углубляет поцелуй, преследуя мой язык своим. Я вплетаю пальцы в его волосы и провожу руками вниз по его шее, по мускулистому горлу, слегка надавливая на дыхательные пути. По его груди прокатывается глухой рокот.

— Я не могу обещать, что буду нежен. Если мы продолжим целоваться вот так, я не знаю, смогу ли остановиться. Эм, ты меня слышишь? — он шепчет это прямо в мои губы, и, представьте себе, улыбается.

Я киваю, прижавшись лбом к его лбу. Мне сейчас нужно что-то грубое. Что-то порочное, чтобы вытеснить эту нежную ласку, которую он мне дарит.

— Трахни меня, Кэмерон. Словно я ничто. Словно ты не вспомнишь, кто я, через год.

Он вздрагивает от моих чёрствых слов, на мгновение замирает, а затем его пальцы скользят вверх до впадин моих ключиц. Я вздрагиваю, когда он надавливает там.

— Ты думаешь, я монстр? Что я не способен запомнить женщину, которую трахаю. — Хрипота в его голосе заставляет жар разливаться по всему моему естеству.

Он звучит злым. С этим я могу справиться.

— Я не хочу нежности. Не от тебя. — Слова звучат жестоко, срываясь с моих губ, но он беззаботно стирает их поцелуями. Он двигается на диване, позволяя моему телу опуститься на подушки, расстёгивает свой жилет и стягивает футболку через голову.

— Что-то подсказывает мне, что ты не знала ничего, кроме порочных мужчин. Я не исключение, — говорит он, расстёгивая и мой жилет. При тусклом свете он прекрасен как никогда. Тёплый свет лампы на придиванном столике заливает его богатой гаммой тёплых оттенков. Кэмерон медленно приподнимает мою футболку, пока не обнажает мою грудь. Он смотрит на неё, словно умирает от голода.

— Чёрт, твоё тело просто нереально сексуальное.

Он опирается на руки, упёртые в диван по бокам от меня. Он вдвое больше меня. Сплошь твёрдые мышцы, татуировки и завораживающие шрамы, покрывающие его торс.

Я поднимаю руку и касаюсь особенно длинного шрама, который тянется по всей длине его грудины. Выглядит так, будто кто-то пытался вырезать его сердце. В прямом смысле.

— Откуда этот? — спрашиваю я, проводя пальцем по неровной, чувствительной коже. Поверх шрама нанесена большая татуировка, словно чтобы подчеркнуть его наличие. Он опускает рот к моей груди и отодвигает лифчик в сторону.

— История довольно мрачная, — заявляет он.

— А я люблю мрачное, — настаиваю я.

По моей коже пробегает его тёплое дыхание.

— Я знаю… Что ж, десять лет назад моя мать пыталась меня убить, — бормочет он над моим соском. Мурашки бегут по моим рукам — и от его признания, и от того, как он лениво водит языком по моей груди. — Она взяла самый большой нож из нашего кухонного набора и погналась за мной по дому. Я кричал и умолял её остановиться, пока она вонзала лезвие в яремную вырезку.

Он прислоняется щекой к моей груди, проводя огрубевшим пальцем по основанию моего горла, где между ключицами есть углубление. Я делаю поверхностный вдох, пока он нежно скользит пальцем вниз по моей грудине.

— У неё не хватило сил протолкнуть нож глубже кости, но эта проклятая женщина распорола мою плоть до мечевидного отростка. — Его палец останавливается у меня на животе.

Кэмерон смотрит на меня, его глаза темнее, чем обычно, — бури на бурях, ведущие войны в их глубине.

— Я думал, что умру той ночью. — Из него вырывается