Высокие ставки - Хелен Харпер

наше расследование, — признаётся он. — Мы не предполагали, что в этом могут быть замешаны и другие трайберы. Хотя то, что случилось с мисс Мэтисон, было слишком жестоким для того, чтобы это было в первый раз, — мне нравится, что он не называет её просто жертвой. Для него она реальный человек. — Мы нашли всех человеческих жертв. Но вам не хватает одной, — он указывает кончиком карандаша на доску. — Лейси Андерсон. Девятнадцатилетняя медсестра.

— Когда?

— Она пропала за месяц до мисс Мэтисон.

— Человек?

Он кивает, когда Питер берёт синюю ручку и вписывает её имя в нашу хронологию.

Я хмурюсь.

— Это нарушает закономерность. Два человека подряд.

— Мы не знали обо всех жертвах-вампирах, — продолжает Фоксворти. Я удивлена его честностью. — И мы знали о Ребекке Смолл только то, что в этом замешаны деймоны. Спасибо вам, — его губы кривятся. — Суд Агатосов не слишком поспешно отвечает на наш запрос о предоставлении информации.

— Бюрократия, — говорю я. Мы обмениваемся понимающими взглядами.

Арзо кивает.

— Всё зависит от того, кого из деймонов вы знаете, — он смотрит на доску. — Возможно, мы пропустили несколько жертв.

— Или, может быть, схема была слишком простой, чтобы быть реальной. Это могло быть просто совпадением.

Мой дедушка качает головой.

— Нет, — говорит он. — Совпадений не бывает, особенно когда речь идёт о преступлениях такого рода, — он указывает на имя Лейси, затем на имя Коринн. — Между этими двумя случаями прошёл всего месяц. Наш насильник нарушил свои собственные правила либо ради Лейси, либо ради Коринн. Он совершил свою первую ошибку с одной из них.

— Он не насильник, — поправляю я. — Он убийца. Грёбаный серийный убийца, — я прикусываю губу. — Смотрите, Коринн старше остальных. И вот тут. Среди людей у нас есть студентка, учительница и медсестра. Ведьмы и деймоны похожи. Зачем ломать привычный уклад и вдруг выбирать проститутку постарше? Она та самая. Что-то случилось, что заставило его пойти за Коринн, а не за ведьмой. Нам нужно поговорить с ней ещё раз.

— И с его первой жертвой тоже, — добавляет Арзо. — Вероятно, она была ему близка. Он бы начал с кого-нибудь из знакомых.

По лицу Фоксворти пробегает тень.

— Боюсь, это невозможно. Три года назад она погибла в результате наезда автомобиля, водитель скрылся с места происшествия.

Чёрт возьми. Она избежала жестокого изнасилования и избиения до смерти, потому что преступник ещё не дошёл до такого уровня. В каком-то смысле ей повезло, но у судьбы, очевидно, были на неё другие планы. Бедная девочка.

— К ней всё равно стоит присмотреться. Возможно, она оставила дневники, или у неё могли быть друзья, с которыми она разговаривала.

— Я отправлю Николлс завтра.

— И Арзо, — я указываю на него. Сейчас он не совсем следователь, но я хочу убедиться, что у нас есть те же зацепки, что и у полиции. То, что Фоксворти вдруг начал помогать, не означает, что остальные будут помогать.

Фоксворти смотрит на меня, очевидно, обдумывая это.

— Хорошо, — наконец соглашается он. — Но нам понадобится больше информации о кровохлёбах. Из каких Семей они происходят и какова была их роль до исчезновения.

Я смотрю на своего дедушку.

— Они все из одной семьи, — говорит он. У меня замирает сердце. Он кивает мне. — Медичи.

Никто не произносит ни слова. Фоксворти, кажется, озадачен, переводя взгляд с одного напряжённого лица на другое.

— Совпадений не бывает, — бормочу я.

Глава 13. Высокая цена

Стены тюрьмы Марш возвышаются над землей. На случай, если у кого-то возникнут сомнения относительно предназначения огромного комплекса, они тусклого цементного цвета и обнесены по верху колючей проволокой устрашающего вида. Острые шипы блестят, отражая свет от фонарных столбов на тротуаре. Проволока кажется мне бессмысленной; тюрьма Марш используется для наказания трайберов, а не людей, и система безопасности больше ориентирована на магию, чем на обыденные детали. Полагаю, истинная цель стен состоит в том, чтобы создать видимость безопасности для обеспокоенных людей. И, возможно, осознание того, что стены существуют, делает пребывание в тюрьме более реальным для заключённых, хотя крошечные камеры, пластиковые ложки и хмурые охранники, вероятно, делают это ещё более очевидным.

Фоксворти позвонил в тюрьму и предупредил заранее. Иметь его под рукой удобно; я бы ни за что не попала в тюрьму, будучи вампиром. На самом деле, даже если бы я всё ещё была человеком, я бы никогда не смогла попасть туда в это время ночи. Полагаю, инспектору пришлось попросить о множестве одолжений, несмотря на то, что мы пытаемся выследить серийного убийцу. Тюремные правила и распорядок, как правило, действуют независимо от внешнего мира.

Несмотря на то, что их предупредили о нашем прибытии, мы всё равно вынуждены прохлаждаться в приёмной для посетителей. Невзрачные стулья расставлены унылыми рядами, словно для того, чтобы заставить посторонних стать частью заведения. На нескольких стенах, отделанных кирпичом, видны нацарапанные граффити. Я думаю, многие люди провели здесь много времени в ожидании. Как раз в тот момент, когда я испытываю искушение достать ключи и добавить своё имя к остальным, дверь открывается, и входит хорошо одетая женщина с тёмной татуировкой, помечающей её как чёрную ведьму. На ней туфли из лакированной кожи на высоких каблуках, юбка длиной до колен, а волосы собраны на затылке в тугой пучок. Я понимаю, что мы находимся в присутствии сотрудника, который поважнее простого охранника; она производит впечатление госпожи. Возможно, это неизбежно при её работе.

— Инспектор Фоксворти, — её голос холоден, и она протягивает ему руку для быстрого деловитого рукопожатия. Она не смотрит на меня.

Фоксворти склоняет голову.

— Мэм.

— Вы понимаете, насколько это неординарно.

Он не смущается.

— Преступления, которые мы расследуем, в равной степени неординарны.

— Мне не нравится пускать внутрь кровохлёба, — она по-прежнему отказывается бросить в мою сторону даже презрительный взгляд. Очевидно, я не заслуживаю того, чтобы ко мне обращались напрямую.

— У мисс Блэкмен были в прошлом контакты с заключённым. Мы считаем, что он будет более охотно отвечать на наши вопросы, если она будет присутствовать.

— Это королевское «мы»?

— Нет.

— Скажите мне, — спрашивает она, — как закон относится к кровохлёбам, которые не заявляют о своей принадлежности к Семье?

— Не мне об этом говорить, мэм.

Я сжимаю пальцы в ладонях, но в остальном стараюсь заметно не напрягаться.

— Я как-то встречалась с её дедушкой. Вы же знаете, он не такой чопорный, каким хочет казаться.

Выражение лица Фоксворти остается бесстрастным.

— Я уверен, что вы правы.

Я решаю перестать раздражаться из-за того, что меня игнорируют, и вместо этого сосредоточиться на том, что я могу почерпнуть из поведения полицейского. Если когда-либо и была возможность