Высокие ставки - Хелен Харпер

Я сохраняю невозмутимый вид.

— Когда у вас появился рабочий прототип?

— Три с половиной года назад.

Я задумываюсь: это соответствует тем временным рамкам, которые мы установили. Даже если первая версия наручников не была идеальной, её всё равно могло хватить.

— Кто её разработал?

— Если вы думаете, что за нашими продуктами стоит один сумасшедший учёный, вы глубоко ошибаетесь, мисс Блэкмен. В «Магиксе» трудятся большие команды разработчиков. Нет одного человека, несущего ответственность за всё.

— У вас есть список членов команды?

Он пожимает плечами.

— Я уверен, что вы получите его, если запросите документы через ордер. Однако мы говорим о десятках людей.

— Мужчина, — вставляет Фоксворти. — Вероятно, ему около двадцати с небольшим. Кто-то, у кого есть затаённая обида на весь мир. Никаких романтических отношений, несмотря на его привлекательную внешность. На самом деле, он будет стесняться женщин и, возможно, не сможет смотреть им в глаза. Он может даже заикаться. Любит порядок и рутину.

Я удивлённо поднимаю брови, глядя на инспектора, и он перехватывает мой взгляд.

— Недавно я прошёл курсы профайлеров, — объясняет он. — Некоторые люди думают, что это псевдонаука, но вы бы удивились, узнав, насколько точной она может быть.

О'Коннелл прочищает горло, требуя нашего внимания.

— Честно говоря, это может быть любой из наших специалистов по разработке продуктов. Они по натуре одиночки.

— У него может быть золотой зуб, — добавляю я.

Он выглядит задумчивым.

— Есть кое-кто, кто мог бы подойти под это описание. Он ушёл из компании пару лет назад.

Мы с Фоксворти резко выпрямляемся. О'Коннелл ухмыляется.

— Что ж, это привлекло ваш интерес, не так ли?

— Кто он? — я говорю тихо. Становится всё труднее и труднее не показывать, как сильно я его презираю.

Он запрокидывает голову и смеётся.

— Если я расскажу вам, в чём тогда веселье? Знаете, я говорил то же самое своим сотрудникам: вы должны потрудиться, чтобы добиться того, чего хотите. Вам никогда ничего не дадут просто так. Деньги не падают с неба, — его глаза блестят. — Подозреваемые не появляются из ниоткуда.

— Чего вы хотите? — рычит Фоксворти.

— Я вас умоляю, — усмехается О'Коннелл. — Вы думаете, я просто хочу что-то, что облегчило бы мою жизнь? Телевизор в моей камере? Смягчение приговора? Моё дело ещё не передано в суд. Я пока не готов торговать своим будущим.

— Вы понимаете, сколько улик против вас имеется?

Он удерживает мой взгляд.

— Возможно. Но меня подставили. Вы это знаете.

— Вы всё равно несёте ответственность за убийство.

— И что вы будете делать, мисс Блэкмен, когда, наконец, встретитесь с этим насильником лицом к лицу? Закуёте его в цепи, чтобы он предстал перед длительным судом? Вы не из таких, в вашем теле пульсирует пьянящая жажда крови, — он облизывает губы. — Я чувствую этот вкус даже отсюда. Вы думаете, что вы лучше меня? Мы с вами похожи.

Я складываю руки на груди.

— Вот только я имею возможность уйти отсюда. Какова ваша цена, О'Коннелл? Хватит ходить вокруг да около.

Он смотрит на Фоксворти.

— Инспектор, я хочу пить. Почему бы вам не принести мне стакан воды? Комнатной температуры. И с ломтиком лимона.

Злоба на лице Фоксворти пугает.

— Столовая закрыта, — угрюмо говорит он.

О'Коннелл пожимает плечами и откидывается на спинку стула.

— Да будет так.

Я смотрю на Фоксворти, и его глаза встречаются с моими.

— Ладно, — резко говорит он, вставая и отодвигая свой стул. Ножки скребут по полу, издавая звук, похожий на скрежет ногтей по школьной доске. У меня по спине пробегает дрожь; я не уверена, из-за звука это или из-за перспективы остаться наедине с О'Коннеллом. Фоксворти подходит к двери и громко стучит в неё. Не проходит и трёх секунд, как она распахивается. Наш сопровождающий, должно быть, стоял снаружи, приложив стакан к двери.

О'Коннелл погрозил пальцем.

— Не подслушивайте, имейте в виду. Если я уловлю малейший запах вашего кислого тела, я не скажу больше ни слова.

Охранник поворачивает голову влево и принюхивается. Я закатываю глаза.

— Только попробуйте что-нибудь предпринять, — предупреждает Фоксворти, — и я позабочусь о том, чтобы в ваше дело было внесено несколько дополнительных обвинений, — он захлопывает дверь с такой силой, что сталь вибрирует в дверном проёме.

О'Коннелл сплетает пальцы и улыбается.

— Приятный парень, не правда ли?

Я наклоняюсь вперёд.

— Я начинаю уставать от ваших игр. Чего вы хотите?

— Мне кажется, я уже говорил вам об этом раньше, мисс Блэкмен, но знание — это сила. И вы знаете то, чего не знает больше никто.

Я хмурюсь. Я абсолютно не понимаю, о чём он говорит. Когда его арестовали, я передала всю информацию, которую узнала о нём. Больше мне нечего рассказать.

Он цыкает языком.

— За короткое время, проведённое за этими стенами, я понял одну вещь: можно многому научиться, наблюдая за людьми. Мне потребовалось некоторое время, и мне пришлось несколько раз прокрутить в голове наши разговоры, чтобы разобраться в этом, но я кое-что узнал о вас.

— Правда? — говорю я бесстрастно. — Просветите меня, пожалуйста.

— Вы не хотите быть вампиром.

Я приподнимаю брови.

— И это всё? Это и есть ваше главное открытие? Вряд ли это сенсационная новость.

Кажется, его это забавляет.

— Нет, — он проводит языком по зубам. — Полагаю, это не так. Однако я могу сказать то, чего не заметили другие — хотя вы и презираете себя, вы не расстраиваетесь из-за этого так сильно, как следовало бы.

— Вы ходите кругами. И я себя не презираю. Я просто не хочу быть кровохлёбом.

— Ну вот, вы опять за своё, — шепчет он. — В ваших словах нет отчаяния. В них даже нет смирения, — он наклоняет голову. — Есть надежда. У вас, мисс Блэкмен, есть лекарство.

Я пристально смотрю на него. Ложь срывается с моих губ.

— Такого лекарства не существует.

— Теперь я знаю, что вы лжёте, — голос у него довольный. — Кто ещё знает об этом?

Я отвожу взгляд. У меня строгие инструкции от Икса никому не раскрывать правду. Если я это сделаю, он разорвёт на части того, кому я рассказала. Я понятия не имею, есть ли у него возможности или досягаемость, чтобы проникнуть в тюрьму трайберов, но, в конце концов, это может сыграть мне на руку.

Я делаю глубокий вдох.

— Никто, — честно отвечаю я. — Только тот, кто дал мне это. И вы должны знать, что он ясно дал понять, что убьёт любого, кому я скажу. Не думайте, что вы в безопасности только потому, что находитесь за решёткой.

— У меня много друзей. Даже здесь. Думаю, я в безопасности.

— И это