За Усами - Джинджелл Вэнди

На этот раз инспекторы Гу и Бэ выглядели смущёнными.

Они, конечно, проверили, и они, конечно, знали. И они всё равно пришли за Ёнву.

Атилас подумал, было ли Ёнву так же, как и ему, любопытно узнать, что улики, которые могли бы изобличить её, были отправлены невесте — якобы от кого-то из самих силовиков. Зачем кто-то это сделал? Было ли это сделано в попытке привлечь внимание к его важности или к его владельцу — или, возможно, к обоим?

Ёнву добавила с неискренней улыбкой:

— Вы, конечно, знаете, что туалеты кафе соединены с виллой?

— Мы каталогизировали и учли эти улики, — сухо сказал инспектор Гу. — Это не доказывает, что нашу жертву убили Химчан или Суйель.

— Нет, — сказала Ёнву. — Это просто показывает, что ни у одного из этих двух влюблённых голубков нет алиби на время до обнаружения тела, не говоря уже о том, что один из них был тем, кто его нашёл.

Непроизвольная гримаса, появлявшаяся и исчезавшая на лице помощника инспектора Бэ, свидетельствовала о том, что он также был, и, вероятно, до сих пор остаётся, разочарован этим фактом. Атилас, который кое-что знал о порядке подчинения, задавался вопросом, с какой именно высоты был отдан этот конкретный приказ.

— Я нарушаю законы, когда дело касается кумихо, — сказала Ёнву. — Но, по крайней мере, я следую человеческим законам. И у меня есть алиби. Вам следует присмотреться к другим кумихо, если хотите, чтобы кто-то, вероятно, убивал людей, и вам, вероятно, следует начать с самых близких.

Атилас был рад обнаружить, что она не упомянула о том, что они обнаружили первоначальное место преступления, и не упомянула о нападении в парке, которое всё больше и больше начинало выявлять свою связь с силовиками в той же степени, что и первоначальная попытка ареста.

— Не все из нас преступники, — довольно резко сказал Химчан. Казалось, что он принял замечания Ёнву на свой счёт. — Некоторые из нас считают, что дораи не должны управлять этим местом, и мы не заслуживаем того, чтобы нас рисовали одной кистью. Убийства без причины и ограничений — это не то, что меня интересует.

— А, так ты ученик Перегрина, — сказал Атилас, кивая, как будто всё понял. Было очень много вещей, которые он хотел бы знать о Перегрине, и то, как далеко простиралась власть кумихо, а также на кого она распространялась, было большой частью того, что он хотел знать.

— Перегрин — это тот лидер, который, в любом случае, мог бы подтолкнуть нас к современному миру, — пробормотал Химчан. — Я не являюсь чьим-либо учеником, но он знает, что есть некоторые способы, которыми нам нужно интегрироваться, и другие способы, которые мы должны сохранить при себе. Он не просто убивает людей ради забавы.

— На удивление, мало кто убивает, — заметил Атилас.

— Дораи убивают, — сказал жених.

— Возможно, — сказал Атилас. — Но думаю, вы поймёте, что удовольствие — это лишь малая часть их процесса. Я бы предположил, что у них есть, по крайней мере, три или четыре причины для любого убийства, которое они совершают.

— По крайней мере, — усмехнулась Ёнву.

Атилас позволил своему взгляду задержаться сначала на инспекторах, а затем на Химчане, и затишье переросло в неловкое молчание, прежде чем он нарушил его.

— Чувствую, что это довольно неловкий вопрос, но, возможно, вы сможете объяснить мне, почему именно нам выпала честь встречать вас с таким необычным визитом?

Он произнёс это вежливо и посмотрел на обоих инспекторов с таким искренним любопытством, что они оба слегка смутились.

— Мы здесь в официальном качестве, — наконец сказал инспектор Гу. — Чтобы сообщить вам, что мистер Химчан чувствовал себя так, как будто его невеста подвергалась домогательствам, и попросить вас вести себя с ней сдержаннее.

— Понимаю, — сказал Атилас ещё более мягко. — И как вы думаете, эта функция выполняется должным образом?

— Нет, я бы не стал... - начал Химчан, словно вспомнив о своих сильных сторонах в этой ситуации, но инспектор Гу сказал: — Да, мы закончили всё, что хотели здесь сделать. Мистер Химчан, вам придётся проводить нас к вашей невесте, чтобы задать несколько вопросов о том, почему она сочла уместным уничтожить часть наших улик...

Протесты Химчана всё ещё были слышны в коридоре, когда дверь за ним и инспекторами закрылась.

— Боже мой! — спокойно произнёс Атилас. — Какое поучительное утро!

— Правда? — уставилась на него Ёнву. — Почему? И они действительно привели сюда этого идиота только для того, чтобы он наорал на нас?

— Похоже на то, — сказал Атилас.

— В таком случае, мне нужна чашка чая омиджа, — решительно заявила Ёнву, быстро поднимаясь, словно собираясь направиться к двери и на кухню.

Он мог бы отпустить её, но Атиласу захотелось выяснить всё сразу.

— Могла бы упомянуть, моя дорогая, — сказал он, — что ты касалась тела, — только веки Ёнву шевельнулись. Они затрепетали, закрылись, снова открылись, и затем её взгляд переместился на него. В этот момент это движение, казалось, разрушило очарование, охватившее всё её тело, и её плечи опустились ниже подбородка, так что она была почти лицом к лицу с ним.

— Хотела бы знать, как ты это выяснил, — сказала она.

Она села гибким, шелковистым движением, в котором не было и следа скованности, как мгновением ранее. В отличие от своего знакомого вампира, Ёнву не стала резче в том, что, несомненно, было её самым угрожающим настроением.

Вместо этого всё её лицо, казалось, стало мягче — веки стали более тяжёлыми и угрюмыми. Это лицо было легко недооценить, подумал он; с такой почти детской раздражительностью можно было опасно близко подойти к тому, чтобы забыть не только о том, что Ёнву, несомненно, по меньшей мере сто лет, но и о том, что она способна — и очевидно, что иногда готова перегрызть кому-нибудь глотку. Даже если не обращать внимания на молодость этого выражения, всё равно остаётся впечатление, что человек, скрывающийся за таким выражением, вряд ли настолько умён, насколько импульсивен. И это, по его мнению, было опасным преимуществом.

— Полагаю, что кусок ткани, который мальчик сфотографировал, принадлежит одному из твоих комплектов одежды, — сказал он. — У меня уже были кое-какие подозрения, но потом я увидел на нём ту же строчку, которую ранее видел на воротнике мужской рубашки, находящейся у тебя.

— Джейк! — раздражённо воскликнула Ёнву. — Конечно, он оставил его там, где ты мог его увидеть!

— Я мог бы упомянуть, что уже видел эту строчку на одном из твоих рукавов, — добавил он. — Мне просто было интересно узнать, что она была и на