Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет - Ангелина Сантос

а куда-то внутрь себя.А потом взгляд зацепился за верхнюю галерею.Там, между колоннами, стояла Селеста.Невозможно.Она должна быть под стражей.Но она стояла там — бледная, в темном плаще, с распущенными волосами. На миг их взгляды встретились.Селеста улыбнулась.И приложила палец к губам.Марина резко вдохнула.— Эйран…Он остановился.— Что?Она посмотрела снова.Галерея была пуста.Только темная штора колыхалась у колонны.— Селеста, — прошептала Марина.Эйран повернулся к Гарту:— Проверить верхнюю галерею. Немедленно.Гарт бросился наверх.Марина сжала пальцы на плече Эйрана.— Она вышла из-под стражи.— Или кто-то хочет, чтобы вы так думали.— Нет.Она видела улыбку.Слишком живую.Слишком ядовитую.Сердце рода под замком вдруг сбилось на один удар.И в этот сбой вплелся тихий женский смех, который услышала только Марина.Селеста еще не проиграла.Она просто сменила кожу.

Глава 12. Суд начинается до рассвета

Селесту нашли в темнице.

Точнее, нашли то, что должно было убедить всех: она оттуда не выходила.Железная дверь камеры была заперта, на засове стояла печать Эйрана, нетронутая, темная, с четким следом драконьего крыла. У двери сидели двое стражников, оба живые, оба перепуганные, оба клялись, что не отходили ни на шаг. Внутри, на узкой скамье, лежала Селеста Вирн — бледная, слабая, с перевязанной рукой и следами высохших слез на лице. Когда Эйран вошел вместе с Гартом, она подняла голову так медленно, будто любое движение причиняло ей боль.— Милорд, — прошептала она. — Вы наконец пришли.Эйран стоял за решеткой и смотрел на нее без прежней мягкости.— Где ты была четверть часа назад?Селеста моргнула.— Здесь.— Ложь.— Я не понимаю…— Тебя видели на верхней галерее большого зала.Она тихо, почти жалобно рассмеялась:— Кто? Ливия?Эйран не ответил.Этого хватило.Селеста опустила глаза.— Она больна, Эйран.— Лорд Дрейкхолд.Пауза.Селеста подняла на него глаза. В них мелькнула обида, потом злость, потом снова усталое страдание.— Лорд Дрейкхолд, — поправилась она. — Вы сами видите: я заперта. Ваша печать на двери. Ваши стражники у порога. Если ваша жена видит меня там, где меня нет, возможно, стоит спросить не меня, а зеркало, которое показало ей чужую жизнь.Эйран молчал.Гарт сказал:— Милорд, печать действительно не нарушена.Селеста чуть улыбнулась. Едва заметно. Но Эйран увидел.— Магия памяти, — сказал он.— Или магия страха, — ответила она. — Ливия боится меня. Ненавидит. Это понятно. Но ненависть не является доказательством.— Зато доказательством являются твои письма, вербена, зеркало, кровь у Сердца и свидетельство дома.— Свидетельство испуганных слуг, которым новая хозяйка пообещала защиту? Как удобно.Эйран сжал пальцы на рукояти меча.Селеста смотрела на него сквозь решетку и вдруг сказала тише:— Ты правда не видишь, что она делает с тобой? Вчера ты был главой рода. Сегодня ты стоишь передо мной и повторяешь ее слова. Она пришла в тело твоей жены, забрала ее имя, ее место, ее метку. А ты еще и защищаешь ее.— Замолчи.— Почему? Потому что это правда?Он шагнул ближе.Печать на двери вспыхнула.Селеста отпрянула, но не от страха — скорее от удовольствия, что все-таки задела.— Ты не сможешь назвать ее Ливией перед Советом, — прошептала она. — А если назовешь, Совет спросит, где настоящая.Эйран развернулся и вышел.За дверью темницы Гарт спросил:— Милорд?— Удвоить охрану. Проверить стражников на следы морвенской магии. Никого не впускать.— Селесту вести на Совет?Эйран помолчал.— Да. Но в цепях клятвы.Гарт кивнул.— А леди Дрейкхолд?Эйран поднял взгляд к потолку, за которым лежали этажи замка, зал, покои Эстеры и женщина, которую он уже не мог назвать прежней Ливией, но не мог позволить никому назвать самозванкой.— Она должна знать, — сказал он.Марина узнала раньше, чем он успел вернуться.Не от стражников. Не от Гарта. От Сердца.Она лежала в постели, измотанная домовым сбором, с браслетом Ровены на запястье и перевязанной ладонью, когда в груди вдруг дрогнуло чужое холодное веселье. На миг ей почудилось, будто кто-то провел пальцем по стеклу изнутри ее черепа.Селеста.Не тело в галерее.Отражение.Морвенская магия не выпускала ее из темницы. Она выпускала образ. Тень. Память, подмененную так искусно, что глаз принимал ее за живую.Марина открыла глаза.Мира, дремавшая в кресле, сразу вскочила.— Миледи?— Принеси зеркало.— Какое?— Любое обычное.Мира испуганно оглянулась на темное окно.— После всего, что было…— Обычное, Мира.Служанка принесла маленькое серебряное зеркальце с туалетного столика.Марина взяла его и посмотрела в отражение.Ливия.Бледная, с темными кругами под глазами, с острым подбородком, с чужой и уже почти своей решимостью во взгляде.— Покажись, — сказала Марина тихо.Мира замерла.Зеркало сначала отражало только ее лицо.Потом поверхность дрогнула.За плечом Ливии появилась Селеста.Не в темнице. Не на галерее. В комнате алых гобеленов. Белые волосы распущены, губы темные, глаза полны злой радости.— Ты быстро учишься, — сказала она.Мира вскрикнула и отступила.Марина держала зеркало ровно.— А ты быстро повторяешься.— Я хотя бы знаю, кто я.— Правда? Мне показалось, ты всю жизнь примеряла чужие места.Селеста скривилась.— Завтра Совет назовет тебя тем, чем ты являешься. Чужая душа в украденном теле. Думаешь, метка спасет?— Думаю, ты боишься, что спасет.— Метка принадлежала Ливии.— А ты помогла ее убить.— Нет. Она сама умерла. Слабые всегда находят способ умереть, когда сильным нужно идти вперед.Мира тихо ахнула.Марина смотрела в зеркало, и ярость в ней была такой холодной, что даже рука не дрогнула.— Повтори это завтра перед Советом.Селеста улыбнулась.— Зачем? Завтра я буду плакать. Говорить, что любила Эйрана, что Мариус обманул меня, что Ливия была одержима чужой сущностью, а я пыталась защитить род. И они поверят. Потому что я умею быть женщиной, которую хочется спасать.— А я?— А ты умеешь быть женщиной, которую боятся. Таких сжигают первыми.Зеркало потемнело.Марина быстро положила ладонь с меткой на раму.— Нет. Не уходи.Селеста дернулась.— Что ты…— Ты пришла через отражение. Значит, оставила след.Метка вспыхнула серебром.Зеркало зашипело.На поверхности проступил тонкий узор: красная нить тянулась от образа Селесты вниз, через лестницы, к темнице. А от темницы — дальше, в сторону старого судебного зала.— Мира, запомни, — сказала Марина.— Я… я не понимаю.— Селеста держит отражение через старый судебный зал. Не сама. Кто-то помогает.Селеста закричала:— Отпусти!— Завтра, — сказала Марина, глядя ей в глаза, — я не стану спорить, слабая ты или обманутая. Я покажу, что ты умеешь делать, когда никто не смотрит.Она отпустила зеркало.Стекло лопнуло пополам.Мира бросилась к ней.— Миледи!— Все хорошо.— У вас кровь!Марина посмотрела на пальцы. Осколок рассек кожу у большого пальца. Неглубоко. Ферн будет ругаться.Впрочем, Ферн ругался бы даже на рассвет.Дверь открылась.Вошел Эйран.По его лицу Марина поняла: он уже видел Селесту в темнице и принес плохие новости. По ее лицу он понял: опоздал.— Она приходила, — сказал он.— Отражением.Он остановился.— Вы видели?—