Фунт изюма для дракона - Лесана Мун

— Я не хотела, чтобы вот так все получилось. Я никому не хотела зла, не хотела смерти, — плачет Наташа.

— Хватит! — прерывает ее тьма во мне. — Пора.

Она думала, что я ей дам перелезть в Наташу? Серьезно?

— Отпус-с-с-сти, — шипит она мне.

— Обойдешься, — отвечаю ей мысленно. — Я не позволю.

И хотя сопротивляться мне ужасно больно, я продолжаю бороться.

— Ладно. Король тоже сгодиться, — внезапно меняет решение тьма. И тут же, без паузы, протягивает к Его Величеству свои черные щупальца.

Обмякшим кулем падаю я. Наверное бы ударилась об пол, но меня успевает поймать генерал. Прижимает к себе сильнее, чем нужно. Словно боится, что я выскользну из его объятий.

— Наташа! — кричу внучке, протягиваю руки.

Король ухмыляется, он доволен. Но это ненадолго. Он бледнеет еще больше, почти до синевы. Стоять ровно не может.

— Нам нужно уходить, — говорит генерал, и я с ним очень даже согласна.

К нам подбегает молодой парень, если я правильно поняла — принц.

— Пойдемте, я знаю тайный ход, через него вы сможете уйти.

— Куда?! Стоять!

Голос короля, многократно усиленный магией тьмы, заставляет нас замереть, зажимая руками уши, пытаясь заглушить звон в них.

— Куда это вы пошли? Да еще и прихватили мою дражайшую супругу? Нагайна, а ну-ка вернись.

И я вижу, что Наташа не в силах противостоять тьме, послушно разворачивается и делает первый шаг. Тогда я тоже поворачиваюсь.

— У тебя есть какой-нибудь усилитель магии? У тебя же вечно полные карманы всяких штучек, — тихо говорю Эйнару.

— Да, есть кое-что. Но эффект одноразовый, — быстро передает мне в ладошку что-то кругленькое. — Просто раздави.

Я так и делаю, почти моментально ощущая, как горячая волна поднимается по моим пальцам и растекается по всему телу. Ну что же… попытка — не пытка.

Выставляю руку в сторону короля и тьмы. Приказываю, очень надеясь, что сработает:

— Хватит! Замри! Остановись!

И король останавливается. Внутри его бушует тьма, но выйти наружу не может.

— Ого! Она сейчас просто ужасна, — внезапно говорит Наташа. — Как огромный осьминог.

— Ты ее видишь? — спрашиваю у внучки.

— Она видит скрытое, — влезает в разговор принц. — Магия такая, защитная.

— Хорошо. Тогда будешь нашими глазами. Эйнар, — обращаюсь к генералу, — у тебя есть ловушка. Тюрьма там какая-то? Или хоть что-то?

— Конечно. Я ко всему подготовился. Это ты у нас наобум.

— Тогда загоняй туда тьму, а Наташа скажет, получилось ли.

Эйнар вытаскивает из кармана какую-то коробку, в одно движение протыкает свой палец тонким ножом, и размазывает капли крови по этой коробке. А потом бросает ее очень близко к упавшему на пол королю.

Эйнар речитативом, очень быстро и крайне невнятно что-то бубнит, а Наташа комментирует действия тьмы.

— Коробочка сияет ярким, дневным светом, словно маленькое солнышко. Тьма шипит, ей больно. Она зовет меня к себе. То приказывает, то умоляет. Она не может покинуть тело короля, как в ловушке там. Хочет ко мне. Но нем может перейти, я далеко.

— Не вздумай к ней приближаться, — говорю, на всякий случай схватив внучку за руку.

— Ни за что, — отвечает Наташа, а потом продолжает. — Тьму против ее воли затягивает в коробку. Сначала словно рвет на кусочки, а потом эти куски залетают внутрь. Все. Получилось!

Принц тут же подбегает к королю, но тот, увы, мертв.

— Мы справились? — спрашиваю, еще не веря, что все закончилось.

— Справились, — отвечает Эйнар, прижимая меня к себе. С другой стороны меня обнимает Наташа. И хотя все тело у меня ужасно болит, словно им играли в футбол всю ночь, я счастлива, как никогда.

Эпилог

Десять лет спустя.

— Маша, рукава все-таки лучше закатывать, прежде чем работать с тестом, — говорю своей старшей, восьмилетней дочери, которая, усилено высунув язык, вымешивает тесто для пельменей. — Саша, пойди глянь, не проснулся ли еще брат.

Сын убегает на второй этаж, я же помогаю дочери закончить с тестом. Сегодня у нас будут гости. Приедут король Уэстон и королева Натали, привезут пятилетнего наследного принца Антуана.

Удивительное дело, но Уэс влюбился в мою внучку. Долго за ней ухаживал и таки добился согласия. Ко всему прочему, оказалось, что они истинная пара, так что жизни Наташи теперь ничего не грозит. Внучка долго боялась беременеть, вдруг на свет появится еще одна нагайна. Но нет, малыш Антуан оказался чистокровным светлым магом. Но Наташа все равно сказала, что больше детей иметь не хочет. Это слишком большая ответственность — приводить в мир новую душу. Внучка вообще после того случая с тьмой очень изменилась. Стала более взрослой что ли. Более серьезной и ответственной.

Мы как-то, через несколько дней после всего произошедшего, сидели за ужином, и она внезапно призналась в том, что всегда знала — я ей не родная бабушка. Мать как-то об этом проговорилась. Знала, но молчала. И все время боялась, что я от нее откажусь. Потому и делала эти все глупости, чтобы я уже быстрее бросила ее, и она перестала жить в страхе. Я ушам своим поверить не могла. Надо же такое придумать! Бросить ребенка. Да какая разница — одна у нас кровь или нет? Живешь со мной вместе, значит, родная и все!

— Ма?! Уже можно раскатывать? Ты фарш сделала? — вырывает меня из воспоминаний голос дочери.

— Да, раскатывай, — даю добро.

И в очередной раз благодарю всех местных богов, что нам удалось запереть тьму, на этот раз навсегда. Эйнар не отдал ее тайной канцелярии, решив, что всегда найдется тот, кто захочет власти, а спрятал в тайном месте, глубоко под землей. Там тьма и будет отбывать свой срок. Целую вечность.

А через два часа вся моя семья сидит за одним большим столом, наминая пельмени с горчицей и сметаной, слойку с мясом и маленькие пирожки с капустой и картошкой.

Мой бизнес процветает. Я открыла уже седьмой магазин, где продают выпечку исключительно из слоеного теста. Продажи «Наполеона» даже сейчас, десять лет спустя бьют все возможные рекорды. Так что денег у нас хватает на все.

Но настоящее мое сокровище — семья. Те, кто сейчас болтают, смеются и с аппетитом едят то, что было приготовлено с любовью. Эйнар, заметив, как я притихла, подходит, обнимает, словно спрашивая, все ли в порядке. Я просто киваю. И для него этого достаточно. За десять лет мы настолько сроднились, что часто понимаем друг друга без слов.

Я прижимаюсь к мужу и улыбаюсь. Надо