Сиротка хочет замуж. Любовь не предлагать - Надежда Игоревна Соколова

Ага. Вообще ни капли. Я была жутко практичной. В то время как она мечтала о приключениях и загадках, я думала о том, как бы устроить второй показ мод, чтобы продемонстрировать свои последние творения, и о том, как продать очередной хенд-мейд поудачней. Древние артефакты мне совсем ни к чему.

— Знаешь, — продолжала она, — артефакты — это не просто вещи. Это история, это магия! Представь, что ты держишь в руках предмет, который когда-то принадлежал великому магу или королю!

Я покачала головой, представляя себе, как она с восторгом разглядывает старинные вещицы, а я в это время размышляю о том, как лучше сшить платье, чтобы оно выгодно подчеркивало фигуру.

— Да, но что, если этот артефакт проклят? Или, скажем, обладает какой-то злой силой? — заметила я, стараясь вернуть разговор в более приземленное русло. — Я предпочла бы не рисковать.

Виктория не унималась:

— Но именно в этом и есть прелесть! Риск — это часть приключения! Я бы хотела найти что-то, что изменит мою жизнь.

Я не успела ответить. Впереди, в траве, показался красный цветок, крупный, красивый, манящий к себе. Я почувствовала непреодолимое желание потрогать его. Прямо как наваждение какое-то затуманило мой разум. Я молча сделала два шага вперед, наклонилась, вдохнула аромат цветка…

И потеряла сознание.

Глава 51

— Аршарах хорш шарранархаш! Шарранах рорш шарранах! — высказывался Леонард последние несколько минут, его голос звучал как гром среди ясного неба. Вот как мы очутились с ним вдвоем в нашей спальне во дворце оборотней, так и он начал свою тираду.

Я вообще плохо помнила события последних нескольких часов. Они были словно смазанные картинки, лишенные большей части деталей. Вот я наклоняюсь над цветком, его яркие лепестки распускаются передо мной, вот теряю сознание, и мир вокруг меня начинает расплываться. Вдалеке слышатся крики, возгласы, призывы… Шум, в общем. Вот кто-то похлопывает меня по щекам, и я открываю глаза. Вокруг — то ли лес, то ли стены дворца, но все это кажется мне далеким и неясным.

Потом у меня под носом оказывается что-то типа склянки с лекарством. Его резкий запах, напоминающий смесь трав и чего-то горького, немного приводит меня в себя. Я делаю глоток, и горло обжигает, но это помогает мне собраться. Вот рядом раздаются знакомые голоса: император, Леонард, Эмерис, Виктория… Они обсуждают что-то важное, но я не могу сосредоточиться на их словах.

Ну а потом уже я совсем пришла в себя. Здесь, в спальне, где мягкий свет ламп освещает стены, украшенные гобеленами с изображениями древних битв и мифических существ. И Леонард стоял напротив, его лицо искажено гневом, а глаза сверкают, как два ярких факела. Он изощренно ругался, его слова звучали как заклинания, полные древней силы. Причем на древнем языке, который я не могла понять. Без перевода. Догадывайся, милая женушка, сама, что о тебе думает твой дражайший супруг.

— Ирисия, нельзя быть такой пустоголовой! — Леонард наконец-то решил обратить на меня свое царственное внимание. — Кто вообще надоумил тебя выйти с опушки?! Ты хоть понимаешь, что там были установлены мощные защитные амулеты?! Там, а не в лесу! Для чего тебе понадобилось гулять в полной опасности чаще?! А если бы Виктория не догадалась позвать на помощь?! — продолжал он, его голос становился все более напряженным. — Тот цветок убивает! Всех! Даже оборотней с драконами! Вот как, как, объясни мне, ты могла на него наткнуться?!

— Я не в чаще была, — заметила я, стараясь хоть что-то сказать, чтобы оправдать себя. — Я шла по кромке леса, где, казалось, все было безопасно.

Леонард закатил глаза, и я заметила, как его челюсти сжались от раздражения.

— И вообще, откуда мне было знать, что в лесу водится подобная жуть? Вы же, охотники, не побоялись сунуться в чащу. Значит, там было безопасно, нет? — добавила я, чувствуя, как внутри меня растет волна обиды.

— Нет! У нас были дополнительные амулеты! В том числе и от цветов-убийц! А вы вдвоем отправились в лес без защиты!

— Это ты так пытаешься сказать, что любишь меня и волновался обо мне? — хмыкнула я, стараясь скрыть свою уязвимость за сарказмом. Но в глубине души я знала, что это не так. Я хотела, чтобы он сказал что-то, что успокоит меня, что даст мне понять, что я не одна.

В ответ — передергивание плечами

— Да какая любовь? Ты вообще слышишь меня? Что я тебе говорю?! Я… Ирисия! Ирисия, не смей! Ири…

В этот момент я почувствовала, как все внутри меня обрушивается. Я не могла больше сдерживаться. Да, я рыдала! Лежала на кровати, прижимая к себе подушку, и слезы текли по лицу непрерывным ручьем. Они были горячими, как огонь, и каждую каплю я ощущала как освобождение от боли и страха.

Я могла умереть! А он… Нет, чтобы пожалеть меня, обнять, приголубить, сказать, что любит! Он орет вместо этого!

Слезы текли, и я не могла остановиться. Я чувствовала, как сердце сжимается от обиды и разочарования. Почему он не понимает, что мне нужна поддержка, а не упреки?

Неужели так сложно обнять меня, прижать к себе, приласкать? Я хотела, чтобы он увидел, как мне больно, как я нуждаюсь в нем.

— Женщины! Чуть что — вы в слезы! Да люблю я тебя, люблю! Ирисия! Прекращай!

Отлично. Просто превосходно. Шикарное признание в любви. Всегда о таком мечтала. Дракон бесчувственный!

К моему удивлению, этот чурбан все же догадался усесться на кровать и обнять меня. Его объятия были крепкими, словно он хотел защитить меня от всего мира, прижимая к себе, как маленького ребенка. Я в отместку залила его дорогущий костюм слезами, и в этот момент мне стало немного легче.

— Прекращай рыдать! Хватит! Я лекаря сейчас позову! Пусть проверит твое состояние! Это ненормально! — его голос звучал настойчиво, но в нем уже не было той ярости, что раньше.

— Ненормально — орать на жену, которая чуть не погибла, — проворчала я, чуть успокаиваясь. — А если я беременная, а ты тут… Леонард! ЭЙ! Очнись!

Бесполезно. Замер статуей самому себе и молчит. Я даже попыталась отстраниться, чтобы узнать, что он там видит, на что смотрит. Ага, щаз. Из объятий Леонард было не вырваться.

Я даже по его груди несильно постучала кулаками, чтобы привести в себя.

— Эй, есть кто живой?

— Лекаря, — последовал его непонятный ответ, и в голосе я уловила нотки паники. — Срочно лекаря! Если ты на сносях, цветок мог повредить ребенку!

Ой, мамочки, как все запущено-то…