Ты родишь мне сына. P.S. твой босс Волк. Том 1 - Евгения Кец, Екатерина Баженова

Идём к машине и продолжаем наш разговор:

— И зачем нам этот пустырь? — удивляюсь я.

— Возможно, это место скрыто от глаз людей. Полагаю, эта ведьма умеет и не такое.

— Думаешь, она прямо ведьма? — притормаживаю, чтобы снова взглянуть на детскую площадку.

Странное чувство. Вернее, отсутствие чувств. Мозгом я понимаю, что выросла здесь, годами играла на этой площадке, но всё словно подёрнуто пеленой. Совершенно чужие для меня места.

— Ну, или она до безумия сильная шаманка. Я слышал о таких в детстве, но вживую никогда не видел. Да и встретить здесь одинокую шаманку просто невозможно.

— Почему? — сажусь в машину, когда Вейлин открывает для меня дверь.

— Потому что они из клана красных волков, — говорит он, садясь за руль. — Они почти как мифические существа. Живут и служат только внутри клана.

— Как рабыни, что ли? — пристёгиваю ремень безопасности и скрещиваю руки на груди.

Что-то мне всё меньше и меньше нравится то, что я узнаю о нашем мире. Параллельно идёт скрытая от наших глаз жизнь, где есть свои правила, законы и даже существа. Это ж даже не какой-то заговор массовый или тайная организация.

Это что-то непостижимое: оборотни, ведьмы, шаманы…

И теперь так или иначе я причастна к этому миру, а может, всегда была. Кто знает, кто я на самом деле. Вдруг я тоже волчица или ведьма, как эта Софья. Просто я не умею пользоваться своими способностями.

— Хуже, — кривится Вейлин. — И да, ты можешь быть ведьмой или волчицей, — отвечает на мой не заданный вслух вопрос.

— А ты можешь не лезть в мои мысли без спроса? — перевожу недовольный взгляд на него.

— Нет, — мотает головой Вейлин и трогает с места. — Я в прямом смысле привязан к тебе. Если и есть способ, я его не знаю. Уже более ста лет никто не знает. Я не шутил, говоря, что уже не одно поколение считает истинность сказкой.

— Но она есть.

— И нам с тобой придётся с этим разбираться.

— Ясно. И куда мы теперь?

— Ко мне домой, на Камчатку. Там мы получим кое-какие ответы.

Вижу, как Вейлин напрягается. Его явно не радует перспектива встречи с родственниками. А меня так до ужаса пугает. Если даже сам Вейлин считает, что меня не примут, то как я могу рассчитывать на тёплый приём?

Решаю пока об этом не думать.

Быстро добираемся до Камчатки, Вейлин берёт напрокат джип, и мы выезжаем из аэропорта Елизово на трассу.

— Смотри, — говорит Вейлин, — весна тут не такая, как в центральной России, она не стучится, а будто вырывается, как медведь из берлоги.

— А здесь водятся медведи? — решаю на всякий случай уточнить и выглядываю в окно, разглядывая местный пейзаж.

Слева за поворотом показывается гора.

— Да, — кивает Вейлин и усмехается. — Водятся и живут. Здесь медведей даже больше, чем волков.

То есть, есть шанс наткнуться на бурого не только где-то в лесу, но и в городах. Просто они будут носить костюмы…

Вот это перспективы, кажется, я теперь буду на всех людей смотреть с оглядкой.

— Вилючинская сопка, — Вейлин отвлекает меня от этих мыслей.

Её вершина в снегу, будто седина у деда, а склоны уже поросли молодой хвоей. Присматриваюсь и понимаю, что именно это место я видела в воспоминаниях Вейлина.

— Раньше, — говорит он, прибавляя газ, — мы с дедом здесь шишки собирали. Он говорил, вулкан спит, но греет землю изнутри — вот и травка пробивается раньше, чем в других местах.

— Вы были близки, — сразу понимаю я.

— Да, по факту это они с бабушкой вырастили меня. Родителям было некогда. А потом они и вовсе разошлись.

Напрягаюсь, ведь получается, что и мы можем разойтись…

Дорога ныряет в Вилючинский парк, и я приоткрываю окно. Воздух — смесь талого снега и смолы. Берёзы стоят голые, но почки уже набухли, как бы говоря, что уже скоро природа проснётся.

Поворот на деревню — здесь Вейлин сбавляет ход.

Грунтовка раскисла, колёса вязнут в рыжей жиже.

— Тут раньше олени бродили, — ворчит он, выкручивая руль. — Теперь туристы все тропы истоптали.

— Это те самые олени, которых у тебя в компании подают? — теперь слова об охоте Вейлина приобретают совершенно иной смысл.

— Они самые. Теперь приходится выискивать, — он бросает на меня взгляд и улыбается. — Ладно, не буду тебя пугать. Я понимаю, что тебе нужно время, чтобы привыкнуть ко всему этому.

— Спасибо, — киваю, понимая, что да, мне нужно это время и много.

— Там банька у озера была, — бормочет Вейлин. — Дед строил. Интересно, устояла?.. Можем сходить, расслабиться после дороги. Ты была когда-нибудь в настоящей бане?

Петропавловск давно остался за спиной, а здесь только мы да лес. Мелькает табличка с полустёртым названием — «Дальнее».

Хмыкаю: «Дальнее… А от чего дальнее-то? От мира, что ли?»

— Не была…

— Вот и отлично. Надеюсь, дом бабушки не снесли. Я бы предпочёл остановиться именно там.

Доезжаем до забора, и сразу же нам на пути попадается грозного вида мужик, который преграждает нам путь. Вейлин требует не выходить из машины, а сам идёт навстречу бугаю.

— Господин?! — громыхает тот. — Почему вы не сообщили о своём приезде? — он бросает взгляд на меня.

— Особый случай, — Вейлин тоже смотрит на меня, а я съёживаюсь на сидении.

Нас быстро пропускают, а ещё через минут тридцать мы подъезжаем к деревне, если её можно так назвать.

Здесь явно дорогие дома, все как на подбор двух- и трёхэтажные, в современном стиле или похожие на дом, который выстроил для себя Вейлин.

Вижу в центре самый роскошный особняк и цокаю. Я почти на двести процентов уверена, что нам нужно именно туда.

Останавливаемся на парковке и теперь уже вместе идём внутрь.

Дверь нам открывает кроткая девочка лет пятнадцати и смотрит на Вейлина так, словно впервые в жизни его видит.

— А ты выросла, — задумчиво говорит Вейлин. — Отец дома?

— Кто там, милая? — в коридоре показывается молодая женщина и судя по схожести с девочкой, она её мать. — Вейлин? Зачем ты приехал? Здесь тебе нет места! — звереет она и чуть не бегом оказывается