И даром не нужна - Елена Шторм

— Идиоты, которые до сих пор видят в нём Светоч империи. — Император сжимает мощные челюсти. — А ещё есть подонки из южных земель, которым всё равно, что случится на севере, если можно будет урвать кусок власти. Может, их и правда не коснётся. Аштар просто развяжет войну, которая унесёт тысячи жизней — включая твою. Это тебя устроит?

Меня устроит, если я смогу бежать отсюда! Снова оглядываюсь по сторонам. Всё же прицениваюсь к окну, не желая терять надежду.

Высоко, около четвёртого этажа, но тем лучше. Может, «купол», поставленный мужем, поможет добежать туда и выпрыгнуть? И меня не посмеют убить на открытом месте…

— Вы считаете, что он смертельно опасен? — Переспрашиваю, возвращая взгляд императору. И отчаянно медленно задаю следующий вопрос: — Раз так… странно, вы должны были попытаться убить его давным-давно. Не можете?

Глаза Дредгара Первого сверкают.

— Верно. Но не потому почему ты думаешь. Довольно сложно убить сильного мага. — Он берёт паузу. — Смертельная опасность высвобождает все резервы — и она сорвёт печати. Мы придём к тому же худшему исходу. Аш станет сосудом Тёмного. Единственный вариант — поддерживать эти печати так долго, как нужно, и позволить им ослабить моего брата до предела.

Кажется, у меня сейчас мозг взорвётся. Голова раскалывается, меня по-прежнему тошнит от последствий внушения. Сердце колотится в горле. И за всем этим — я просто слушаю.

— Он действительно изменил твою магию, — продолжает император. — Если ты правда носишь от него ребёнка. Если ты правда каким-то образом пробралась в разум моего брата, дала ему иллюзии, о которых он всегда мечтал — послушай меня. Повлияй на него. Уговори его наконец принять судьбу.

«Наконец»… от этого слова меня тошнит особенно.

И что, что я должна сделать⁈ Может, согласиться для виду? Может, он отпустит меня, если прикинусь полезной?

На миг даже хочется рыпнуться в эту сторону.

Но потом я вспоминаю слова Аштара.

Если отнять у меня что-то по-настоящему дорогое… Дредгар знает, что я стану очень опасен.

И я вдруг… кажется, понимаю, чего все вокруг ждут!

Император и культисты — они, как и я, следят за временем. Царственный мерзавец — он прямо сейчас считает в уме, сколько секунд прошло с момента, как я переступила порог зала. И гадает, насколько остро муж отреагировал на мою пропажу.

Он решает, можно ли убить меня, чтобы покончить со всей этой «угрозой империи», или нет!

Словно опять заглянув мне в голову, император припечатывает:

— Но это если ты действительно беременна и дорога ему. Если он влетит сюда, наполовину обезумев, я пойму, что не могу тронуть тебя.

Я резко вдыхаю и не могу выдохнуть некоторое время.

Проблема одна. Играть можно сколько угодно. Но на деле — конечно, того, чего он ждёт, не произойдёт.

Глава 20

Темный принц

Аштар

Птичка щебечет, обвив мою руку — тонкие пальцы сжимают предплечье словно безотчётно.

Ловлю мелкие движения: поворот её головы. Изгиб губ.

Искры в глазах — хитрость, волнение и даже какой-то азарт.

Я пытался убедить себя, что чем бы она ни была в своём мире, для меня она «просто женщина».

Скажи кто заранее, что мне понравится быть женатым на ней, я бы рассмеялся.

Мне нравится.

Иногда. Часто.

«Для императора привязанности — слабость», — произносит внутри голос отца. Урод десять лет как сгинул во Тьме, но я ещё помню «мудрости», которые он вбивал в нас с Дредом. Одинаково рьяно. Показательно выбирая, чей зад более достоин трона.

Когда-то я хотел оказаться достойнее, да.

Светловолосый придурок, наследник дома Фан вторую минуту рассказывает глупую байку. Зачем он здесь? Он практически никто, боится меня до дрожи — но жена старательно смеётся над его глупостями, и меня раздражает даже такая малость. Опускаю руку. Слегка тяну её на себя за талию. Палец ложится на позвонки, очерчивает.

Она реагирует — и вдыхает, смотрит вот теперь только на меня.

Мне совершенно не нравится, что этот адровый взгляд со мной делает. Или нравится?

Она притворяется — но мне хочется, чтобы всё было по-настоящему.

Хочется подцепить её подбородок. Намотать волосы на кулак.

Или положить голову ей на колени.

В постель её хочется уже наконец, без всех глупостей. Хотя что-то подсказывает, что когда затащу, проще не станет.

Несколько раз за все эти годы я представлял, что возьму всё-таки в жёны какую-нибудь… дурочку. Не умную стерву, общество которых обычно предпочитаю, а простушку. Покладистую. Она согласится стать моей женой не за мешок денег, а по чистой глупости.

И всё будет — как в песнях, как хвастают дураки.

Она будет улыбаться.

Встречать меня, когда я возвращаюсь из какого-нибудь дурацкого полёта.

Она будет мне рада.

Потому что не будет понимать, что ответных чувств у меня не вызывает. И что всё это ненадолго. Я умру в любой момент, а у наших детей будут сотни врагов и никакой защиты.

Конечно, я не женился. А потом Дредгар сделал вид, что захотел помириться — и, наверное, мне нравится быть обманутым, тут даже другого вывода не сделать.

За годы службы он оклеветал меня публично. И вот — рядом со мной практически случайная иномирянка.

Дурой она не оказалась. Покладистой — о Свет, тем более. Возненавидела меня так, что мурашки бежали по коже.

Остро. Пряно.

Не то чтобыя́начал с ней с хорошего. Я… догадываюсь. Хоть и, честно говоря, не хотел бы.

А потом выяснилось, что она мне нравится.

Она как-то ловко прибрала к рукам башню. Втёрлась в доверие к Скалу, к его дочери, ко всем вокруг. Нашла себе занятия, и всё это — показательно, мимо меня, подчёркивая каждым действием, что больше моего презирает этот брак.

Но и стервой она не оказалась.

Совсем. Я не понимаю, почему ей не плевать.

С ней… интересно разговаривать. Она образована — и при этом не прячет эмоции. Окатывает так, что иногда как ледяной водой за шиворот. Ей даже магия приятна. Я бы правда мог её обучить, будь у нас больше времени.

И, как и все одарённые силой, она здорова — а значит, красива. Сейчас мне кажется, что даже слишком.

Я, мягко говоря, не знаю, что делать в такой ситуации.

Или знаю. Притащил её сюда. Чтобы использовать, чтобы она помогла мне. А в итоге стою, и в голове шумит, когда её грудь трётся о моё плечо. Рука непроизвольно сжимается на её талии, скользит ниже — видимо, пытается найти там что-то, чего нет