Хоронитель - Роксэн Руж

Вошедший в эту секунду конвоир среагировал молниеносно, направив на меня автомат.

Чёрт! Как я могла совершить такую глупую ошибку?! И ладно бы подставила только себя, но ведь это могло стоить кому-то жизни...

Взяла под контроль все свои эмоции. Сейчас нужно было сыграть настолько мастерски, что даже Игорь со своим острым внимательным взглядом снял бы с меня все подозрения.

— Потому что это я должна была быть на её месте! Она забрала у меня всё! Так почему бы мне не взять хотя бы платье? — Если бы я услышала такие слова в свой адрес, то была бы абсолютно уверена, что говорящий ненавидит меня лютой ненавистью.

— На твоём месте я бы так сильно не расстраивался.

— Почему? — задала вопрос прежде чем подумала о том, стоит ли его вообще задавать.

Игорь встал со своего стула. Его довольная улыбка вызвала озноб. Самодовольство было в каждом его шаге, пока он шёл ко мне.

Знает? Раскусил меня? Боже, что же делать?!

— Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Пойдём, я тебе кое-что покажу. — Он подхватил меня под локоть. Его пальцы показались тисками. Мне хотелось сбросить себя его руку, отгородиться от него, но любое моё действие сейчас могло стать фатальным. Поэтому я лишь улыбнулась в ответ и опустила глаза в пол.

— Тем более у нас есть с тобой ещё три часа, так почему же не провести их с пользой...

* * *

Я изо всех душевных сил надеялась, что в его словах мне лишь померещился подтекст. Но всё равно продолжала улыбаться несмотря на прокатившуюся по всему телу волну отвращение.

Игорь вёл меня к лифту, не переставая при этом нести самодовольную чушь. Это был явно комплекс Бога...

— А ведь я изначально хотел пустить тебя в расход.

Так значит у Мари изначально не было шансов. Хотя, я не сильно удивилась. Но Мари точно надеялась с выгодой для себя выйти из этого положения. Оттого и мне сейчас нужно было как-то пытаться договориться с Игорем, чтобы не вызвать ещё больше подозрений. Она бы точно не играла с ним в молчанку...

— Может, ещё не поздно обсудить варианты? Я могу быть полезной... — мой вопрос как раз пришёлся в тот момент, когда закрылись дверцы лифта. Конвоиры из трёх военных потупили взгляд.

— Может и договоримся...

Лифт на этот раз направился вверх. Это был психологический фактор, но мне стало почему-то легче. Осознание того, что мы находимся под землёй, сильно на меня давило. Хотя, сейчас эту функцию удачно выполнял проницательный взгляд Игоря. Бегло посмотрела на него, улыбнулась. Опять почувствовала озноб, не ощущая при этом холода...

В очередной раз задалась немым вопросом — как всё это время я не замечала с кем живу? Столько лет не понимать, что все вокруг для него были лишь расходным материалом. Интересно, в своё время он также легко принял решение пустить меня и нашего сына в расход?

Почувствовала знакомое жжение в районе темечка. Оно было очень похоже на то, что прокатывалось по-моему телу, когда шёл процесс перевоплощения в другого человека. Так, это плохо. Очень плохо! Нужно сосредоточиться, взять себя в руки, не дать эмоциям разрушить тот жалкий шанс, что ещё остался у моих родных.

Теперь сама проявила инициативу и взяла Игоря под руку. Улыбнулась на его вопросительный взгляд.

— А это что? — спросила, когда мы остановились у круглых дверей. По форме я могла предположить, что это был вход как раз в то помещение, которое напомнило мне огромную трубу.

— Если хочешь что-то спрятать хорошо, то спрячь это на самом видном месте.

До того момента, как открылась это чёртова круглая дверь, я подумала, что Игорь говорит какими-то загадками. Но он дал мне более чем чёткий ответ. На самом видном месте были спрятаны камеры. Их были десятки. И практически все они были заселенены.

В первых нескольких камерах я заметила женщин с явными признаками беременности. Одна из них была уже практически на сносях. В других помещениях бесновались молодые вампиры. Должно быть, их сводил с ума запах человеческой крови, который концентрировался так близко от них...

— Тебе повезло. Ты как раз попала на время кормления.

Посмотрела на Игоря, не веря своим ушам. Боже, он собирается кинуть меня в одну из этих камер?

Но вместо этого Игорь указал на идущего по коридору в компании очередных военных молодого парня. Он был грязным и неопрятным. Очень походил на бездомного. Когда такие парни попадали ко мне в морг, это в большинстве случаев заканчивалось безымянной могилой.

Парень был определённо напуган. Оглядывался, путался в собственных ногах, тихо поскуливал словно побитый бездомный пёс. Один из военных постоянно подталкивал его в спину, заставляя идти быстрее.

— Может, дать ему успокоительное, пока он тут не перепугал всех? — спросил один из военных, когда они подошли к нам.

— Не надо. Я за чистоту эксперимента. Тем более, у нас здесь гостья, которой бы не помешала информация о том, в кого она собиралась превратиться.

И хоть я и сама не понимала желание Мари стать вампиром, но слова Игоря были пропитаны лицемерием. Так сказать, самобичеванием он не занимался по случаю того, что сам стал вампиром...

— Слушаюсь, — ответил военный, достав из кармана электронный ключ. Разблокировал замки и втолкнул рыдающего парня в стеклянную камеру. Доведённый до бешенства голодный вампир тут же накинулся на свою жертву.

— Не отворачивайся! Смотри! — Игорь встал сзади меня, схватив при этом за подбородок. Тошнота подкралась к самому горлу, когда вампир буквально вгрызался в горло кричащего парня, при этом разрывая тело на куски. — Ну как? Нравится?

Я не ответила, понимая, что крики парня звучат уже только лишь в моей голове. То, что от него осталось, не могло больше произнести ни единого звука.

— Пойдём дальше? — спросил Игорь так весело и беззаботно, как будто мы только что постояли у клетки с каким-то забавным животным в зоопарке.

Мне этого зрелища хватило, но я понимала, что выбора нет. Если я сейчас откажусь, то следующего в качестве еды в клетку с вампиром поведут кого-то из моих.

Игорь остановился у ближайшей камеры. Я ещё не отошла от того потрясения, как меня накрыло следующим.

— Как ваши дела, мама? — вежливо поинтересовался он у плачущей на кушетке женщины. Она даже не подняла глаз. Я ещё никогда в жизни не видела её такой. Мама была...

Чего нельзя было сказать о папе. Стекло было не настолько звуконепроницаемым, чтобы заглушить все его ругательства.