Опальная жена. Хозяйка Северных земель - Ирина Манаева

Север слышит и Север отвечает.

Голубые руны на стенах Утёса вспыхивают с ослепительной яркостью, но самое невероятное начинается за пределами барьера. Земля под моими руками издаёт низкий, вибрирующий гул, который пробирает до самых костей.

Воздух резко уплотняется. Я меняю само притяжение, превращая землю вокруг замка в колоссальный магнит, настроенный на подавляющую магическую мощь крылатых ящеров.

Драконы в небесах внезапно издают панические, сдавленные крики. Невидимая, неодолимая сила цепляется за их массивные тела, безжалостно дёргая вниз, словно они вдруг стали сделаны сплошь из свинца. Красный ящер Лаэрда отчаянно бьёт перепончатыми крыльями, пытаясь сопротивляться. Он изрыгает пламя, силится набрать высоту, но ничего не выходит. Сила притяжения неумолима. С грохотом он рушится на заснеженное плато перед замком, а Лаэрд с воплем слетает с его спины и теряется в сугробах.

Остальные имперские драконы тоже падают один за другим. Гравитация вдавливает их в промёрзшую почву, прибивая к ней с такой силой, что они не могут даже приподнять головы или расправить крылья для удара. Их рёв теперь полон не ярости, а животного ужаса.

И в этот момент из леса, откликаясь на зов ослабевшей добычи, вырываются десятки сотканных из мрака и льда теней. Крахты несутся к поверженным врагам со всех сторон.

Но моё сердце внезапно замирает от ужаса. Магия земли слепа, она не отличает своих от чужих. Моего мужа тоже тянет вниз!

Эрвейн яростно ревёт в небесах, борясь с невидимым прессом, мощные мышцы перекатываются под его стальной чешуёй, но тяжесть Севера побеждает. С глухим стуком, взметая тучи снежной массы, он тяжело обрушивается на камни поодаль от имперцев.

— Эрвейн! — кричу я, вскакивая на ноги и разрывая связь с землёй. Не раздумывая ни секунды, выбегаю за пределы безопасной зоны Серебряного Утёса. Я должна его защитить!

— Лекарка! — ревёт позади Камнелом.

Но ни он, ни остальные не остаются в укрытии, они тут же бросаются вслед за мной, торопясь успеть.

Перед Утёсом разворачивается кровавая битва. Прибитые магнетизмом к земле имперские драконы абсолютно беспомощны. Северные монстры — крахты — наваливаются на них стаей, безжалостно рвут их плоть ледяными клыками и когтями. А люди, мои друзья, бьются с ними плечом к плечу. Это невероятно: дикие твари Севера и ссыльные объединились, чтобы уничтожить общую угрозу. Коготь с размаху опускает топор на шею одного из красных ящеров, пока крахты терзают его крылья. Рох и Камнелом добивают второго, что, пытается отползти от обезумевших монстров.

Я же бегу к мужу, не обращая внимания на творящуюся вокруг бойню. Несколько крахтов, одурманенных запахом свежей крови, уже подбираются к тяжело дышащему Эрвейну, крыло которого кровит. В этих ледяных тварях нет разума, только первобытный инстинкт убивать.

Глава 88

— Назад! — мой голос звенит металлом, разрезая морозный воздух. Я встаю прямо перед огромной мордой мужа, заслоняя его собой. Изумрудное пламя грозно вспыхивает на моих ладонях. — Пошли вон от него! Он мой! Это ваш эрд!

Ледяные звери замирают в нескольких шагах от нас. Они скалят полупрозрачные пасти, глухо рычат, но чувствуют мою силу, чувствуют абсолютную волю истинной хозяйки Севера. Жалобно заскулив и поджав хвосты, они отступают от Эрвейна, разворачиваясь, чтобы присоединиться к резне имперцев, а я падаю на колени перед мужем, прижимаясь к его жёсткой, горячей чешуе.

Эрвейн, почувствовав мою помощь, издаёт торжествующий, вибрирующий рёв, слегка отталкивает меня и, воспользовавшись заминкой врагов, добирается до одного из драконов. Его челюсти смыкаются на горле ящера, перекусывая его пополам. Последний имперский дракон, делает попытку убраться отсюда прочь, но Эрвейн добивает его в воздухе мощным выбросом ревущего, стального пламени.

Небо над Серебряным Утёсом очищается. Хранительница-лиса садится рядом, обернув пушистый хвост вокруг лап, и довольно жмурится.

Эрвейн снова становится мужчиной, он тяжело дышит, его обнажённый торс вздымается, а по коже струится пот пополам с талым снегом. Левое плево в крови, но он не обращает на него внимания и не даёт осмотреть мне.

Его нагота слишком бросается в глаза, и Коготь спешит отдать дублет, а Камнелом делится плащом, пока Рох и Кайра следят, чтобы Лаэрд никуда не ушёл.

Теперь придётся искать зачарованную одежду, потому что мой муж снова обрёл свою вторую ипостась.

Крахты пируют на останках имперских драконов, а у нас осталась одна небольшая проблема размером с Торвелла.

Его роскошный столичный плащ превратился в грязные лохмотья, лицо измазано сажей и кровью. Увидев Эрвейна, он замирает, а затем его колени подкашиваются, и он падает в кровавый снег.

— Пощади, — жалко блеет, ползя на четвереньках в нашу сторону. Его голос срывается на истеричный всхлип. — Мейиораль, — вспоминает он моё полное имя, — Эрвейн, прошу вас! Я просто хотел излечить своего больного ребёнка, вот и всё. Вы же не оставите его без отца?

— Харек, дай мне меч, — просит Блаквуд, и Коготь подчиняется, а Лаэрд испуганно распахивает глаза. — Рох, — обращается Блаквуд к мужчине, и тот вытаскивает свой меч. — Отдай его этому мерзавцу, — кивает в сторону Лаэрда мой муж, и Рох бросает меч в снег так, что тот втыкается в землю остриём.

В глазах Эрвейна нет ни жалости, ни торжества — только холодная, ледяная пустота и вертикальный драконий зрачок.

— Борись, — глухо и угрожающе рычит он. — Я не стану убивать тебя, стоящего на коленях. Я воин. Достоин ли ты умереть, как мужчина?

Лаэрд в ужасе смотрит на рукоять, протянутую ему, затем переводит безумный взгляд на моего мужа и лихорадочно машет головой.

— Нет-нет, я не воин, Эрвейн, ты же знаешь! Это убийство! Я сдаюсь, ты обязан…

— Оглянись, Лаэрд! — голос Эрвейна грохочет, отражаясь от стен Серебряного Утёса. — Твои ящеры мертвы, они стали кормом для Севера. Ты не пленник, ты — труп, которому я даю последнюю милость. Бери меч. Это твой единственный шанс.

Лаэрд сжимается в комок, всё ещё не решаясь прикоснуться к оружию.

— Поднимай! — ревёт Эрвейн так, что я сама вздрагиваю. — Победишь меня — и ты свободен. Север даст тебе уйти живым. Даю слово лорда Блаквуда.

Торвелл бросает взгляд на неудобную одежду противника, на его окровавленное плечо. Левая рука Эрвейна безжизненно висит вдоль тела.

— Эрвейн, пожалуйста, не надо, ты ранен, — прошу его.

— Не вмешивайся, Мейя, это моя битва.

Слова о свободе срабатывают, как удар плетью. Лаэрд затравленно озирается, понимая, что бежать некуда. Инстинкт загнанной в угол крысы берёт верх над трусостью. С искажённым от отчаяния лицом он выдёргивает клинок из снега и с неожиданной прытью бросается вперёд, нанося подлый, рубящий удар снизу