Наследница замка Ла Фер - Юстина Южная

Шевалье де Ревиль на мгновение замолчал, по всей вероятности, вспоминая что-то из былых времен.

— Полагаю, в тех условиях строение человека вы изучали прямо на живых пациентах, — тихо сказала я и, чтобы хоть как-то выразить, что мне небезразлично то, что он рассказывает, прикоснулась к его руке. — Пули, ядра, шпаги — все это с завидной неумолимостью лишает человека его… целостности.

Взгляд Анри показал мне, что он оценил мой порыв. Более того, шевалье не стал закатывать глаза и наставительно вещать, что юной девушке не пристало ни слушать подобные вещи, ни говорить о них. Мне кажется, в тот момент он признал во мне если не равного, то во всяком случае достойного собеседника. Собеседника, которого уважаешь настолько, что не умалчиваешь о чем-то, потому что он все равно «не поймет, не оценит, упадет в обморок при первых же словах», а наоборот считаешь возможным поделиться тем, что тебя волнует.

— Это верно, — согласился он со мной. — И только встретившись со множеством разных врачебных явлений, я начал хоть немного разбираться в них. Скажем, однажды к нам в докторский шатер принесли нескольких пациентов с практически одинаковыми аркебузными ранениями. Врачей в тот момент в лагере было двое, я и мой возрастной опытный коллега. Мы одновременно взялись за обработку ран, но у нас к тому моменту уже почти закончилось масло. Подобные раны всегда традиционно заливают кипящим маслом, так как считается, что вместе с пулей в тело попадает ядовитая пороховая сажа, которую необходимо нейтрализовать прижиганием.

— Ох... — Я покачала головой, от всей души сочувствуя бедным солдатам. Про этот варварский способ «лечения» огнестрельных ранений я когда-то читала, но тогда это был для меня просто исторический факт. Однако совсем другое дело — услышать от практикующего врача, как этот «факт» используют на живых людях прямо сейчас.

— Мой коллега на правах старшего использовал остатки масла на трех своих пациентах, а мне пришлось придумывать, чем обработать раны последних двух бедолаг. У меня в наборе имелось по паре пузырьков с терпентинным и розовым маслами, и я решил использовать их. Сделал моим раненым повязки с добавлением этих эфирных масел и еще яичного желтка — так мы лечили обыкновенные раны и ушибы… На следующее утро я отправился осматривать пациентов, с печалью предполагая, что те двое обречены. Но внезапно все оказалось с точностью до наоборот. Раны, не залитые раскаленным маслом, выглядели гораздо лучше: менее покрасневшие, менее опухшие. Да и больные эти провели ночь намного спокойнее — им даже удалось поспать, в отличие от тех, кто страдал не только от проникновения пули, но и от ожога. Спустя несколько дней разница в скорости заживления стала еще более очевидна. А потом двое из тех трех, которые испытали на себе прижигание, и вовсе отошли к Господу. Мои же пациенты остались живы.

— Вы рассказали о своих наблюдениях? — тут же поинтересовалась я.

— Конечно, — кивнул Анри. — Я немедленно изложил все второму врачу, однако тот отмахнулся, сказав, что тем больным просто повезло. Но с тех пор я стал всегда использовать обычные повязки с целительным составом при огнестрельных ранениях — и тенденция стала очевидной. За пару лет я собрал доказательства того, что этот метод позволяет сохранить гораздо больше жизней. Более того, убедился, что пороховой яд тут не при чем. Опасность подобных ран в том, что ткани человеческого тела повреждаются слишком сильно, и за ними требуется совершенно иной уход, нежели прижигание. Все свои изыскания я тщательно описал и отправил подробные доклады в университеты Парижа и Монпелье.

— И каков результат?

Шевалье де Ревиль грустно усмехнулся.

— Разумеется, мои доклады где-то там… хранятся. Возможно, ученое сообщество их даже когда-нибудь рассмотрит.

Я вздохнула и снова ободряюще дотронулась до локтя Анри.

— Не отчаивайтесь, шевалье. Я уверена, скоро наши уважаемые доктора перестанут отмахиваться от новых наблюдений и исследований, так как их станет слишком много, чтобы просто игнорировать.

Я знала, о чем говорила. В этом веке уже жил и трудился знаменитый Парацельс и оставалось совсем немного до появления Андреаса Везалия, Амбруаза Паре[1] и Габриэле Фаллопио (того самого, в честь которого назвали описанные им маточные трубы). Скоро все они вместе взорвут устаревшие медицинские каноны. И кто знает, возможно, в этой реальности к ним присоединится один молодой шевалье, уникальный врач-дворянин.

[1] В нашей реальности описанное выше наблюдение об огнестрельных ранах сделал как раз А. Паре.

21.3

Мы еще довольно долго разговаривали с месье де Ревилем. Я все пыталась узнать, как он попал на службу к герцогу, и Анри рассказал, что однажды после очередного сражения его светлости де Монморанси понадобилась медицинская помощь. За неимением других вариантов тот обратился к нему. Работа молодого доктора пришлась герцогу весьма по нраву, и он пожелал осмотреть всех остальных пациентов в лазарете и понять, как шевалье вообще устроил тут дела. В итоге его светлость был настолько впечатлен, что начал постоянно приглашать Анри для консультаций в помощь служившему у него тогда доктору. А когда итальянская кампания окончилась и герцог вернулся из плена в Мадриде, то и вовсе назначил шевалье личным врачом своей семьи.

Месье де Ревиль не стал отказываться. Боевые действия окончились, опыт военной медицины он уже приобрел и теперь хотел сосредоточиться на изучении и врачевании обычных болезней. Работа на герцога предоставляла ему и возможность карьеры, и, что было для Анри более важно, достаточно свободного времени для продолжения обучения и исследований, особенно в области моровых поветрий. Вот так он и оказался на своей нынешней должности.

Выслушав его историю, я не смогла удержаться и начала потихоньку делиться с шевалье теми медицинскими знаниями, которыми вольно или невольно обладает каждый человек из моего века.

Конечно, я не врач и никаких деталей сообщить не сумела бы, но в любом случае мне были известны вещи, которых здесь попросту еще никто не знал. Да и принять не каждый смог бы. Пожалуй, только такие энтузиасты, как Анри. Но и ему потребуется время, чтобы переварить то, что я решила ему рассказать. Так что я не торопилась вываливать на него сведения о микроорганизмах, вирусах, генах, иммунитете, антибиотиках и всем прочем. Начала скромно —