Слова, что обрушат небеса - Анна Панкратова

Лаз преодолевали в прежнем порядке. К счастью, Федерико их ждал. Хоть и немало удивился, поняв, что они не просто вернулись, но еще и нашли то, что искали.

— Что за коридор? Где он? Как туда попасть? Ну, теперь, когда там нет того, что вы искали? — стрелял вопросами он всю дорогу до выхода.

— Туда больше никому не войти, — устало повторял Феликс раз за разом. А Деймонд вдруг понял, что Фернандо без эмоций, которому было все равно на все, кроме груди Харпер, ему нравился больше.

Хотя нет, из-за того, что он пялился на его Харпер, парень вообще его начал раздражать.

Полчаса спустя они дошли до знакомого лаза. С облегчением выдохнули все. Фернандо получил оставшуюся сумму от Феликса, в последний раз кинул взгляд на Харпер, которую тут же взял за талию Деймонд, напоминая, что девушка занята.

— Ну, было весело, — сказал Фернандо и вылез наружу, не дожидаясь остальных.

Они надели свою верхнюю одежду. Молчаливые и задумчивые. И, наконец, вышли к дневному свету.

— Ненавижу катакомбы! — закричала Харпер, едва полностью оказалась на свободе. — Ненавижу подземелья! Ненавижу пещеры! Узкие проходы, мать вашу!

Харпер все дальше отходила в сторону, стремясь скорее оказаться под солнцем. Нервно била ногами по камешкам на пути, орала, махала руками. Деймонд ее понимал. Но сам просто привалился к стене и устало закрыл глаза.

— Ненавижу темноту! — продолжала вопить Харпер. Начала хрипеть, но не сдавалась, выпуская эмоции. Ее налобный фонарь полетел на землю. Деймонд опомнился, снял свой: а он-то гадал, что так мешало на голове?

— Пойду успокою ее, — сказал Феликс, замечая, что Деймонд явно в состоянии нестояния, и его самого надо бы утешать. — Харпер, золотце! Иди обниму!

Деймонд смотрел вслед Феликсу. Тот крепко стиснул Харпер в объятиях, и она с готовностью обвила его руками, уткнулась носом в его щеку. Он что-то шептал ей, гладил по спине. Не знал бы Деймонд, что Феликс грех, уже бы начал ревновать. Но сейчас он просто рад (ну, насколько позволяет ментальное состояние), что у нее появился друг.

— Надо? — спросила Офелия, протягивая пачку сигарет. Она выглядела вполне спокойной: кажется, эту девчонку ничего не может напугать. Хотя, посмотрел бы Деймонд на нее, если бы она встретилась с призраком матери. Он мало знал про их отношения, но знал, что Офелия повесилась сразу после похорон. Умереть от этого, разумеется, не сумела. Но лежала в отключке месяца четыре: все же она грех лишь наполовину. Полноценный грех после такого пришел бы в себя уже через пару дней.

— Не курю, — качнул головой Деймонд.

— Зря. — Офелия затянулась, выдохнула дым, наблюдая за объятиями Харпер и Феликса. — Нам-то можно.

— Тебе можно. На меня никотин все еще действует хреново.

— А меня вообще не берет. Ни одна болезнь не берёт, прикинь? Один раз я пришла к ученым, чтобы они мне вкололи все известные болячки. Ни одна не взяла. Даже чума! И оспа.

— Ты с ума сошла? А если бы взяло?

— Мне было любопытно. — Офелия снова затянулась. Кинула озорной взгляд на Деймонда. — Спрашивать, что там было, бесполезно?

— Абсолютно.

— Ясно. Ну, главное, что свиток достали. И что вы живы, разумеется. Вы мне нравитесь. И ты, и Харпер. На свадьбу позовете?

— Ты можешь помолчать? Пожалуйста.

Офелия тяжело вздохнула, но затихла. А Деймонд и сам не понимал, что именно чувствовал и почему на душе настолько паршиво, что хотелось сесть в угол, спрятаться от всего мира и заплакать.

А потом его осенило — стыд. Он испытывал стыд, что так легко забыл женщину, которой клялся в вечной любви. И что настолько сильно полюбил Харпер. Он знал-то ее… месяца полтора? Но уже не представлял жизнь без нее, готов всех и все уничтожить лишь бы она была счастлива. Он никогда не любил Робин так сильно.

Это пугало. Вызывало смятение. И чертов стыд. Словно он предал Робин, когда посмел снова найти счастье. И плевать, что до ее смерти, он всерьез готовился предложить ей развод.

Наверно, он поэтому не шел в активное наступление по завоеванию Харпер. Да, она боялась, он уважал ее чувства и решение не торопиться, но посмотрим правде в глаза, он бы давно ее получил, если бы захотел. Видел же, как она к нему тянулась, стала нуждаться в его касаниях и объятиях, утопал в ее нежном взгляде, не мог перестать любоваться ею сам.

Но они оба ждали… чего-то. Разрешения от мира? Что пора забыть про прошлое?

Деймонд стукнул кулаком о стену. Пора двигаться дальше. Но незнание не позволяло, зудело в каждой клетке организма.

— Почему ее убили? Робин? — спросил Деймонд, уставился на Офелию.

— Спроси своего отца, Деймонд, — осторожно ответила Офелия, нервно облизала губы и затушила сигарету. — Я не могу тебе рассказать.

— Но ты знаешь. Конечно, ты знаешь. Твой отец глава этого дрянного сообщества.

— Деймонд, тебе не нужно знать, что произошло. — Офелия подошла ближе, положила руки на его плечи. Настороженная, напуганная, словно и правда боялась, что ее слова выведут его из равновесия и навредят. — Забудь ее, ясно? Ты нашел Харпер, вы любите друг друга. Вот и живи с ней. Не лезь в эту историю.

— Что случилось с Робин? За что вы с ней так⁈ Это я виноват⁈

— Ты здесь ни при чем. Это она. Ее выбор, ясно? Все не так, как тебе кажется. Но забудь. Пожалуйста. Просто живи дальше. С Харпер. Робин была бы очень рада, что ты сумел снова обрести счастье. Она бы не хотела, чтобы ты всю жизнь страдал по ней, искал ответы, мстил…

— Так скажи, — Деймонд перехватил руки Офелии, до боли сжал ее запястья. Ярость ослепляла, но он боролся с ней из последних сил. Какой бы сильной не была Офелия, она все еще чувствовала, все еще девушка и все еще не достойна того, чтобы ей причинили вред. И он не посмеет своей злости стать синяками на теле невинной девчонки, — просто скажи, кто и за что ее казнил⁈

— Спроси отца! Но я советую забыть об этом. Отпусти Робин.