Не сглазь и веди - Джульетта Кросс
Чисто теоретически секс без презерватива вполне мог оказаться более ярким, а ощущения более интенсивными. При этой мысли я почувствовала, как между ног разливается жар. В таком состоянии я провела весь день, охваченная бурлящими гормонами и неутоленным желанием. Как он мог написать мне подобное письмо, а потом оставить так надолго одну?
Это был самый длинный и мучительный день в моей жизни. Я не только размышляла над его предложением, но и придумывала что-то еще, что хотела бы с ним сделать. Мой сексуальный аппетит меня поражал. Я никогда не была стеснительной и скромной в постели, хотя мои прошлые партнеры не вызывали у меня особого энтузиазма. Но Деврадж что-то во мне пробудил, обнаружив внутри меня чувственную женщину, которую я скрывала под маской увлечения садоводством, бухгалтерией и целительством.
Как человек, который всегда думал и заботился о других, тратил свою магию на их исцеление и лечение, я была потрясена, осознав, насколько яро я игнорировала собственные потребности. И только Деврадж мог их удовлетворить, ухаживая за мной с непоколебимыми заботой и страстью. Он проник в мою душу и пробудил то плотское начало, которое я прятала глубоко внутри. И я хотела от него большего. Гораздо большего. Я пылала и горела так, что все тело болело.
Мои волосы были собраны в небрежный пучок. По голой шее вдруг пробежало покалывание. Я повернулась на табурете и обнаружила Девраджа. Он стоял в проеме открытой двери на балкон, прислонившись к косяку и спрятав руки в карманах. В его глазах сверкали дьявольские огоньки.
Он выглядел великолепно. Выцветшие джинсы низко сидели на бедрах, белая футболка обтягивала мускулистую грудь, волнистые черные волосы спадали на плечи. Он был воплощением похоти. Я вдруг обнаружила, что на мне лишь прозрачная ночнушка на бретельках, под которой не было ничего, кроме кружевных трусиков.
– Ты получила мою записку? – небрежно спросил он. Как будто не был готов съесть меня заживо.
– Получила.
Его взгляд переместился с записки на моем столе на письмо, которое я писала маме. По крайней мере, пыталась писать.
– Что это?
Я посмотрела на свой стол, подняла плотную волокнистую бумагу, которую использовала, и открыла ящик стола.
– Послание маме.
Он хихикнул.
– Ты же знаешь, что можешь написать ей СМС или электронное письмо и это будет гораздо быстрее и проще, верно?
Проигнорировав его сарказм, я ответила:
– Я предпочитаю письма, написанные от руки. Они более личные.
Деврадж медленно подошел к краю кровати позади меня и сел. Это казалось странным. Обычно в наших разговорах чувствовалась легкость – его харизма будто наполняла все вокруг светом и жизнерадостностью. Но этим вечером все было иначе. В воздухе висело напряжение – тяжелое, густое, как перед грозой. В нем ощущались не только мысли, но и желания. Слишком серьезные, чтобы их игнорировать.
– Я должен был догадаться, – произнес вампир с ноткой удивления в голосе. – Ты ведь умеешь зачаровывать письма, не так ли?
Как ведьма, слабая в телекинезе и почти не обладавшая экстрасенсорными способностями, то есть основными элементами магии, которыми любая ведьма пользовалась бы и глазом не моргнув, я дорожила этим вторым даром как побочным эффектом своей могущественной природы Проводника.
Я по-прежнему сидела к нему боком и вдруг почувствовала неловкость. Я думала, что уже переборола стеснение, но записка, мой почти обнаженный вид и его присутствие в моей спальне, в моем личном пространстве, заставили меня говорить тихо и мягко.
– Умею, – ответила я.
Я теребила нитку на зеленой подушке табурета, но чувствовала горевшее в его взгляде напряжение.
– Я слышал о Проводниках, которые обладали такой способностью. Это редкий дар, Изадора.
Деврадж был прав. Влитая в бумагу магия могла сделать получателя письма более могущественным. Обнаружив в себе эту силу, я стала раздавать всем сестрам, родителям и бабушке защитные заклинания на Рождество. Если они регулярно читали заклинание, то впитывали со страниц мою магию, мою энергию. Это был уникальный способ передачи магии. Я его не афишировала, поскольку не хотела привлекать к себе внимание сообщества ведьм. Я предпочитала держаться в тени.
– Бьюсь об заклад, ты не демонстрируешь эти способности кому попало, – заявил вампир, словно прочитав мои мысли. – О них никто не знает, кроме твоих родных.
– Я не хочу привлекать к себе внимание, – защищаясь, произнесла я.
– Знаю, – тихо сказал он. – Ты не любишь слишком часто показываться миру. – Его вкрадчивый голос ласкал, обжигал мою кожу. – Но сейчас ты передо мной.
Я резко взглянул на него.
– И что ты видишь?
– Прекрасную женщину, которая знает, что такое смирение, доброта и истинная красота.
Я с трудом сглотнула, не в силах отвести взгляд.
Он наклонился, уперся локтями в колени и, удерживая мой пристальный взгляд, спросил:
– Могу я подержать письмо, которое ты отправляешь своей матери?
Сдержанно кивнув, я подняла бумагу и вложила в его руку.
Он издал удивленный звук.
– Невероятно.
– Что? – спросила я, глядя на него через отражение в зеркале. – Что ты чувствуешь?
– Магию. И твою любовь к ней. – Его взгляд смягчился, Деврадж смотрел на меня с благоговением. С трепетом. – Ты потрясающая.
– Я? – Я фыркнула, изо всех сил сопротивляясь его чарам.
Но это было так тяжело. Господи, он великолепен.
– Да, ты. – Он облизнул губы. – Ты такая тихая. Непритязательная. Скрываешься в тени дерзких сестер, когда в твоем красивом теле заключена мощная сила. Она в твоем живом уме. В твоем большом сердце.
Мой пульс застучал в венах, адреналин подскочил, я перестала дышать.
– Напиши мое имя, – тихо приказал он.
Мой пристальный взгляд встретился с его, отраженным в зеркале. Я покачала головой. Такого рода колдовство не всегда подчинялось моей воле. На страницу изливалась не только энергия, но и эмоции. Проводник был наиболее тесно связан с Аурами, то есть с магией, стремящейся выйти наружу и исцелить силой, сердцем и душой. Иногда энергия вырывалась из меня, и я выплескивала больше, чем намеревалась.
– Пожалуйста, Изадора, – взмолился Деврадж, страдальчески нахмурив брови. – Напиши мое имя.
Я не могла ему отказать, как бы ни боялась того, что он обнаружит. Я достала из ящика чистый лист толстого пергамента и
