Наследник для хозяина стаи - Эми Мун

— Мокр-р-рая… — почти простонал альфа.

И, отодвинув ластовицу, надавил там, где ей хотелось больше все. Всего один раз! Но и этого хватило.

Острая судорога скрутила низ живота, и Аврору выгнуло навстречу любовнику. Яркий, почти болезненный оргазм сотряс ее от макушки до кончиков пальцев, рассыпаясь перед глазами фейерверком цветных искр. А Давид двигал рукой снова и снова, доводя до исступления и гортанных стонов.

Она не сможет больше! Умрет от удовольствия! Такая сладкая и безжалостная пытка. Но между ног стягивало все сильней, до тех пор, пока Аврора не кончила второй раз.

Ноги подломились.

Почти теряя сознание, она повисла в крепких объятиях альфы, дрожа всем телом и с трудом переводя дыхание.

О луна!

Это… это… так хорошо. Лучше, чем все, что она с собой делала… У ее Давида просто волшебные руки… Которые ещё совсем недавно обнимали другую!

Аврора крупно вздрогнула. Желание прижаться к любимому, целовать его и быть с ним сменилось потребностью отодвинуться.

Давид это понял.

— Ави... - позвал хрипло, но она мотнула головой.

Зачем это все? Она все равно помнит… Не хочет! Но ничего не может с собой сделать!

— Я… — но голос сорвался.

Аврора не могла объяснить, что ужасно ревнует и что опять будет доводить его и себя. Так зачем начинать?!Ведь даже сейчас она думает, что в логове его ждет очередная подстилка — сбросить пар. Давид глубоко вздохнул.

— Извини, малышка, это будет ужасно неромантично…

Что?

Но в следующее мгновении в шею вонзились волчьи клыки. Метка!

Аврора вскрикнула, дергаясь в стальной хватке, но альфа крепче сжал зубы. И вслед за болью пришло тепло. Оно было таким... особенным. Как мягкий и бесконечный океан света. Аврора с головой ушла в его золотистую глубину. Жадно раскрылась навстречу, позволяя ласковым волнам пропитать ее насквозь и растворить последние, самые острые крохи сомнений.

— У меня никого не было, Ави, — зарокотало прямо у нее в голове. — Я люблю тебя и хочу только тебя.

Это было правдой. Теперь Аврора знала это, ведь пары не могут друг другу лгать… Луна! Давид сделал ее парой?! Нет-нет… Он не мог! Альфа никогда не…

Аврора задохнулась от волны щемящей нежности, когда Давид медленно и нежно провел языком по ее шее, зализывая ранки. Но не только на ее коже — сердце тоже успокоилось, и злые воспоминания потускнели, давая возможность снова жить.

Развернувшись, она обняла своего мужчину за шею. Заглянула в сверкающие желтыми искрами звериные глаза и, все еще онемевшая, но такая счастливая, потянулась за поцелуем.

* * *

Давид

Оборотни предпочитают не ставить метки. Даже своим парам. Ведь это добровольное рабство. Зависимость от другого без возможности уйти и начать заново.

Но Давид ни о чем не жалел.

Он знал, что так будет, когда зверем бежал к Зиминскому. Но окончательно решился только сейчас. Ведь его девочка была почти готова, оставалось лишь немного подтолкнуть. И вот она — его награда!

Давид с жадностью впился в нежные девичьи губы, испил сладость поцелуя до дна, наслаждаясь той особенной яркостью ощущений, которую дает метка.

Но это все, на что его хватило.

Короткий треск атласа — и голенькая омега оказалась на столе, а Давид между ее широко расставленных ножек. Ни на слова, ни на ласки уже не хватало терпения. Потом попробует ее роскошную пахнущую молоком грудь. И нежные складочки тоже — никогда прежде не делал этого, а вот с Авророй хотел до ломки. Но сейчас ему нужно другое, иначе свихнется.

Давид резко двинул бедрами, заполняя любимую собой. Вдоль позвоночника прокатилась волна испепеляющего жара. Да, наконец-то! Еще один толчок — и в паху скрутило от подступающей разрядки.

Как мальчишка!

Но удержаться он не мог, и серия жестких, почти грубых выпадов, закончилась такой разрядкой, что он чуть не сполз на пол.

А вокруг члена сомкнулось горячая и все еще пульсирующая теснота. Его девочка тоже кончила, порадовав крепким захватом. Чистый кайф!

Но и этого тоже мало!

Давид опять задвигался. Теперь уже коротко, насколько позволяла амплитуда. Аврора чувственно постанывала на каждый выпад. И запах молока стал ярче. Несколько крупных капель вступили на вершинках призывно колыхавшейся груди, и Давид не стал игнорировать такое приглашение.

Сладкий девичий крик зазвенел в воздухе, стоило лишь чуть-чуть сомкнуть зубы. И Аврора снова задрожала. Давид сорвался следом. Выплеснул все до последней капли и потом еще долго прижимал любимую к себе, покрывая поцелуями ее личико.

Аврора только жмурилась. Ее взгляд был расфокусирован, а тело послушно любому его желанию. Так, как было однажды. Только еще острее.

Давид уткнулся в изгиб девичей шеи, снова облизывая уже зажившую метку. Омега всхлипнула.

— Д-давид…

— Это мое имя, малышка.

И снова лизнул.

Ответом ему стал шумный вздох. И нетерпеливое ерзанье. Его девочка все еще голодна — он это чувствовал. А еще Авроре хорошо… И легко до щекотного чувства под ребрами. Их связь крепла с каждым ударом сердца. С каждой секундой, проведенной рядом.

Поэтому Давид собирался использовать оставшееся время на максимум.

Подхватив любимую, он прижал ее крепче и легко зашагал на второй этаж.

— С этого вечера мы спим вместе, — объявил строго.

Аврора устроила головушку на его плече и счастливо вздохнула.

— Как скажешь… любимый.

Эпилог

(Несколько недель спустя, особняк Зиминского)

— Наша парочка отлично проводит время. Можешь полюбоваться…

Вивьен уронила на стол папку из черного пластика и отметила ее удачное приземление глотком вина. Виктор Зиминский недовольно вздохнул. Опять пьет с самого утра. И плевать хотела на его пристальный взгляд.

Вивьен изогнула губы в подобии улыбки, указывая взглядом на черный прямоугольник на столе:

— Посмотришь?

— Не сейчас.

Вивьен равнодушно дернула плечом. На самом деле судьба Авроры для нее — это пройденный этап. Теперь Вивьен интересовала другая парочка. Вернее — трио. Виктор без лишних слов бросил поверх доклада фотографию, которую получил по почте сегодня утром.

Вивьен грациозно наклонилась, не забыв, впрочем, снова отпить из бокала.

— Ого… уже беременна, — привычным жестом заправила за ухо темный локон.

А в фиалковых глазах, на самом их донышке, плеснула боль.

Вивьен так и не смогла оправиться от потери дочери. Она и жила только для того, чтобы спасать таких вот девочек, как Аврора или Снежана… Которая, похоже, совсем не нуждалась в помощи.

Виктор