Испытание Богов - Валькирия Амани

— Ты пришел уже напряженным. Вот… — тихо сказала она, поднося чашу к моим губам. — Выпей. Совсем немного. Тебе станет легче.

Я изучил ее пальцы вокруг ободка. Мягкость ее голоса. Что-то было не так.

— Думаешь, вино заставит меня быть снисходительнее к тебе? — спросил я.

— Нет… — ответила она. — Но я хочу, чтобы ты его выпил в любом случае.

Она что-то задумала. От нее разит виной, — сказал Кобаэль. — Хочешь, я что-нибудь с этим сделаю?

Хм, нет, — ответил я. — Сегодня ночью она полностью моя.

Он фыркнул в ответ. Она подняла кубок выше к моему лицу, и когда он приблизился к моему носу, я улыбнулся. Оно было отравлено. Моя маленькая королева пыталась меня убить. Как мило. Я начал пить вино. Теплое, пряное, мягкое.

Ее пальцы коснулись моего горла, когда я сглотнул, скользнув вниз к воротнику моей туники. Я не подал виду, что уже знаю. Я хотел дать ей иллюзию, что это может сработать. Пусть поверит, что перехитрила меня чем-то таким простым.

Я слышал, как ее сердце бьется все быстрее и быстрее. Она боялась? Она опустила теперь уже пустой кубок, и я облизал горький осадок с губ.

Умно, но любительски. Я знал, что именно так она разобралась с Дэймоном и Мериком в прошлом. Неужели она думала, что я буду таким же слабым, как они? Я пока не знал, оскорбиться мне или нет.

Этот яд был мне знаком. Он принадлежал Леди Сирене. Человек уже начал бы покачиваться. Или, что еще лучше, уже упал бы замертво.

Но я не был человеком. Даже близко. Я усмехнулся, когда ее глаза расширились, когда она поняла, что это не сработало. Я схватил ее и притянул близко. Она боролась с моим прикосновением и бормотала проклятия под нос.

— Такие грязные слова для такого красивого рта. — поддразнил я, положив руку ей на поясницу.

— Я ненавижу тебя, — пробормотала она.

И снова она за свое. Я не мог понять, любит ли моя маленькая королева лгать или любит то, что за этим следует.

— Правда? — спросил я, положив руку еще ниже.

Она ахнула от удивления и попыталась оттолкнуться, что только подвинуло ее глубже в мои объятия.

— Правда.

— Думаешь, мне есть дело, что ты меня ненавидишь? — рассмеялся я. — Нет. Кричи на меня. Проклинай меня. Попытайся убить меня снова, если хочешь — я все равно буду к тебе возвращаться. Я хочу каждую твою частичку, особенно ту, что мечтает о моей смерти. Именно об этом ты мечтала, когда пыталась отравить меня только что, верно, маленькая королева?

Она продолжала бороться в моей хватке.

— Ты пока не любишь меня. Я знаю. Но ты полюбишь. Ты будешь бороться, разрывать себя на части, пытаясь отрицать это — ты утонешь в своей хорошенькой ярости. Но это не будет иметь значения, потому что ты полюбишь меня. И когда мир отвернется от тебя, как уже бывало, я все еще буду здесь. Потому что я единственный, кто тебя понимает. Единственный, кто тебе когда-либо понадобится.

Она посмотрела вниз, нервничая.

— Я.… прости за попытку отравить⁠….

— Нет, не простишь. — сказал Кобаэль, появляясь в форме рядом со мной. — Но ничего страшного, мы разберемся с этой ложью сегодня ночью.

Я вздохнул. Он никогда не слушался.

Ее глаза расширились, когда он перекинул ее через плечо и понес к кровати. Она вцепилась в простыни в жалкой попытке уползти. Я нахмурил брови, на мгновение сбитый с толку.

Почему она пыталась уползти? Она знала последствия лжи, и кроме того, жар, исходящий от ее тела, говорил мне, что она хочет этого не меньше нашего.

Кобаэль провел своим длинным, змееподобным языком по острым клыкам, стремясь вонзить их в ее кожу. Он протянул руку, и его когти быстро срезали большую часть ее юбок. Она всхлипнула, и я стиснул зубы, мои штаны стянуло от одного лишь звука.

Какую ночь она нам устроила. Я совершенно забыл, на что, собственно, злился изначально.

Глава 38. Айла

Я ехала во главе строя, Эмрис был рядом, твердый и непоколебимый. Замок был чуть более чем в часе езды впереди, его силуэт едва виднелся на горизонте. Позади нас солдаты двигались идеальным строем — некоторые верхом, другие пешком.

Они нещадно тренировались весь последний месяц. Как и я. Днем и ночью — мои кровь и пот окрашивали поля.

Моя магия окрепла под давлением. Единственное, что мне никак не давалось — исцеление. Оно оставалось слабым, и одна только мысль использовать его в одиночку вызывала дурноту.

С моим целительским даром или без, часть меня все еще не могла поверить, во что превратится моя жизнь через несколько дней. Скоро я пересеку границу Галины — но возвращаюсь я уже не той девочкой, которую они изгнали.

Эмрис в последнее время стал другим. Более собственническим. Словно ему нужно было доказывать, что я принадлежу ему: телом, силой, сердцем. Он никогда не говорил этого вслух, но я видела это в его руках, чувствовала ртом, когда он целовал меня так, будто умирал с голоду.

Какая-то часть меня — та, что когда-то вздрагивала от мысли быть чьей-то собственностью — начала жаждать этого. Учитывая, что я пыталась его убить, он, казалось, только еще больше полюбил меня за это.

Я не была уверена, любовь ли то, что я чувствую к нему. Может, это необходимость. Может, похоть. Или, может, это любовь, и я просто слишком отвлечена, чтобы заметить это.

Я доверяла Эзре. Я все еще доверяла. Но, возможно, она ошибалась. Он не был небезопасен — он был просто… сосредоточен на выполнении своей части сделки.

Я была в ужасе от того, что он может причинить ей вред после, но, к нашему обоюдному удивлению, он даже не спросил, кто дал мне яд.

Когда Эзра пришла ко мне позже, ее извинения были серьезны. Она призналась, что изменила дозировку — достаточно, чтобы убить почти легион мужчин. Но этого не хватило. Я сомневалась, что хоть что-то, способное убить человека, может убить Эмриса.

Она пообещала найти другой способ. Я не возвращалась к этому разговору. Ее беспокойство было милым, но я решила, что мне вполне нравится мой будущий муж. Я не хотела его смерти — не тогда, когда он собирался дать мне все, чего я только могла пожелать.

Когда эгоистичная часть меня шептала, что я могу остаться здесь, забыть о Галине полностью, я видела их лица.

Моих родителей.

Врезавшиеся в память, как шрам.