Нерушимые узы - Джей Бри

— Мы не можем просто оставить тактических оперативников здесь на растерзание без нас. Дракконис и Палач отлично справляются там, но мы ещё далеко не готовы уходить. Всё шло бы быстрее, если бы мы вышли туда и помогли, но… нам нужно было сначала, чтобы ты очнулась.

Грифон снова ругается себе под нос, отстраняясь от меня и указывая на дверной проём:

— Тогда тебе лучше заставить свои тени работать чуть быстрее, потому что ей нужно отправиться домой и восстановиться после всего этого. Я больше не стану отказывать своей Привязанной в том, чего она хочет и в чём нуждается, из‑за какой‑то ерунды Сопротивления. Эта часть моей жизни теперь закончена.

Нокс закатывает глаза и резко отвечает:

— До тех пор, пока не проснётся следующий носитель божественных Уз и нам не придётся его выслеживать. Сейчас всё только закончилось, но мы будем охотиться снова, пока их не останется ни одного.

Это звучит почти как мечта. Больше никакого Сопротивления, никаких богов, ничего, что вставало бы на пути нашей жизни. Это похоже на самый настоящий рай — и мой мозг с трудом осознаёт, возможно ли это хотя бы в теории.

Пока они спорят, я не свожу глаз с Норта: он наблюдает за тем, что происходит за пологом палатки, его тело напряжено, а глаза пусты — он управляет тенями вокруг нас. Руки слегка дрожат, пока я пытаюсь осмыслить внутреннюю пустоту, но нельзя отрицать слабость, которая меня наполняет. Дело не только в том, что я вырвала душу бога — то, что я впустила её в свой разум, чтобы вырубить себя ради нашего плана, тоже дало о себе знать.

Мне предстоит долгое восстановление в Убежище, и я уже разочарована — ещё до того, как оно началось. Я не хочу лежать в постели. Не хочу пропускать что‑то ещё, и уж точно не хочу заставлять своих Привязанных волноваться так, как я знаю, они будут.

Я раскидываю сеть своей силы.

Все чувствуют это, и пререкания прекращаются — взгляды обращаются ко мне. Я ощущаю Палача и Драккониса там, где они сражаются. Чувствую всех оставшихся в живых бойцов Сопротивления, а также наших оперативников Так‑команды — их сильно меньше. Никто из моих Привязанных пока не указывал мне на это, будучи уверенными, что Палач и Дракконис в тысячу раз мощнее любого из этих солдат Сопротивления. Но Нокс был прав:

Если будут сражаться только они двое, мы пробудем здесь часами.

Я уже понимаю, что участие остальных невозможно. Никто из них не позволит своим Узам Бога взять верх и сделать то, что нужно, — не тогда, когда я так слаба.

Я поворачиваю голову к Норту, встречаюсь с ним взглядом и задаю ему тот же моральный вопрос, который уже задавала раньше, — тот, что больше всего меня мучит:

— Их нельзя спасти, да?

Он смотрит на меня в ответ, не требуя уточнений, и медленно качает головой:

— Я занимаюсь этим уже давно, Привязанная. Как только они впитывают пропаганду Сопротивления, она их отравляет. Мы вкладывали ресурсы в попытки реабилитации, но пока у нас было всего три случая, когда люди смогли уйти от Сопротивления. И суть в том… никто из них не выбирал Сопротивление изначально.

Мои брови ползут вверх, а на его лице появляется кривая улыбка:

— Атлас, Аурелия и Джерико. Все трое родились в Сопротивлении, все трое не видели других вариантов. В тот момент, когда им их дали, они ушли. Эти люди выбрали быть здесь. Они не подлежат спасению.

Я слегка киваю, а затем — надеюсь, в последний раз, когда это потребуется, — вытягиваю души сотен солдат Сопротивления одновременно, втягивая их силу в себя и восполняя свои энергетические запасы.

Я принимаю эту силу и позволяю ей восстановить меня. Свет и энергия пульсируют в конечностях, наполняют лёгкие, словно вздох, кровь бежит по телу, сердце бьётся чаще.

Сила наполняет меня так быстро, что я начинаю передавать её своим Привязанным, но каждый из них останавливает меня:

— Нам это не нужно, Привязанная. Оставь для себя, — тихо шепчет мне Грифон, и я закрываю глаза, позволяя силе улечься внутри.

Раздаётся свист крыльев, рассекающих воздух, а затем глухой удар — кто‑то приземляется. Полог палатки открывается, Норт отступает назад: голова Драккониса проталкивается внутрь, заполняя пространство своими размерами.

Я улыбаюсь и протягиваю руку, чтобы погладить его бархатистый мягкий нос. На коже остаётся кровь с его битв, и Нокс издаёт звук отвращения где‑то в глубине горла.

Я игнорирую это и вместо этого шепчу своему любимому Привязанному:

— Спасибо. Мне уже намного лучше. Можешь вернуть Гейба, если хочешь. Будет проще доставить его домой, если он станет поменьше.

Дракконис фыркает, будто недоволен этой идеей, но, просто встряхнув головой, медленно отступает. Затем мы слышим характерные звуки хруста и треска — Гейб возвращается в человеческий облик.

Вокруг раздаются шаги, Норт на мгновение встречается со мной взглядом, кивает и выходит, чтобы начать руководить оперативниками Так‑команды, осматривая сотни оставленных позади мёртвых тел.

Гейб вваливается в палатку — голый, потный и залитый кровью. Его кожа приобрела пепельно‑зелёный оттенок: желудок протестует против «пиршества» его Уз Бога.

Грифон бросает на него взгляд, скидывает куртку и протягивает ему:

— Постарайся не блевануть здесь. Если собираешься рвать, выйди наружу.

Гейб натягивает куртку, проверяет, что она прикрывает его до колен, затем зажимает рот рукой и бормочет сквозь неё:

— Половина оперативников Так‑команды — женщины, и я подумал, что Оли сорвёт крышу, если я буду там голым. Постараюсь сдержаться.

Мне тут же хочется позаботиться о нём, но он качает головой:

— Становится легче. Не волнуйся обо мне, Привязанная. Давай просто доставим тебя домой в безопасности.

Снаружи раздаются звуки шагов — будто кто‑то бежит, — и полог палатки снова открывается: появляется Атлас. Он выглядит так, будто вот‑вот упадёт в обморок от страха, пока не видит меня; облегчение разливается по его лицу, и он, спотыкаясь, идёт ко мне:

— Ты слишком долго приходила в себя в этот раз, Привязанная. Давай больше так не будем.

Я качаю головой, протягиваю руки, чтобы Атлас помог мне подняться, а затем обнимаю одной рукой его, другой — Гейба, прижимая их обоих к себе. Узы дёргаеюся в груди, отзываясь на всё это, и я закрываю глаза, чтобы прислушаться к ней.

«Они справились. Отведи нас домой отдохнуть, девочка, — шепчут мне мои Узы. — Ты сражалась храбро. Они все сражались. Отдохни, чтобы мы могли проснуться в новом мире — мире, созданном специально для нас,