Создатель злодейки. Том 2 - Sol Leesu

«Кажется, все хорошо».

Наверное, потому, что такие же колдуны, как он, были рядом. Они то щипали его за щеки, то шлепали по лбу, и Василий выглядел бодрым и заласканным. Я облегченно выдохнула.

– Кто позволил вам входить?

Голос Киллиана был холоден как лед. Я не видела его лица, но по реакции остальных обо всем догадалась.

Толпа в одно мгновение шарахнулась к стене, словно тараканы, разбегающиеся при свете лампочки.

Один здоровяк наклонился к Василию и прошептал так, что услышали все:

– Малец… он точно в себе? У него взгляд… как будто половину рассудка потерял.

Не утруждая себя шепотом, мальчишка ответил:

– Дворецкий всегда такой.

– Эй! Я сколько раз говорил, называй его господином!

Он заткнул мальчику рот, но тот, вырвавшись, упрямо спросил:

– Каким обычно бывает господин?

– Ну… апатичный, мрачно-философский, скучающий от всего, что бы ни происходило, и в принципе он никогда не злится…

– Не знаю такого.

Честно, я тоже не знала.

Описанный ими Киллиан выглядел… как другой человек. Но судя по молчаливым кивкам, таким его действительно видели подданные королевства.

«Наш господин испортился», – читалось в их глазах.

Василий наклонил голову:

– Может, это и есть его настоящее лицо?

Колдуны попеременно смотрели то на Киллиана, то на меня с выражением чистого ужаса на лицах.

– Посмотри на его глаза, он все еще зол. Он же не собирается опять взорваться? Если его безумие снова достигнет небес, я действительно не думаю, что мы сможем справиться на этот раз…

– Да нет, дворецкий всегда так смотрит на Айлу. Словно три дня не ел… Ммф!

Василия тут же утащили прочь.

Киллиан смотрел им вслед ничего не выражающим взглядом, а затем снова повернулся ко мне:

– Тебе тяжело?

– …

– Можешь поспать еще.

Он вытер мои слезы, убрал налипшие на щеку волосы.

Я моргнула, убаюканная его нежностью, и хриплым, потрескавшимся голосом спросила:

– Где мы?

– В Ротуло.

Как я и думала.

– В лесу, да?

– Королевство окружено лесом.

– И там живут чудовища?

– Верно. Ты хорошо осведомлена.

Просто учла концентрацию магической энергии в этом месте. Когда я задала этот вопрос, Киллиан погладил меня по голове, как будто хваля за познания. По его словам, это место было лучшим обиталищем для монстров. Созданное на останках целого королевства, оно было огромным. Обычные люди без магической силы никогда не смогли бы попасть сюда. Если только они не захотели бы покончить с собой.

– Лес чудовищ, лес, хранящий смерть… его называют Лесом могил, Лесом конца. Сюда приходят те, кто ищет место для могилы подальше от людских глаз.

А ты говорил, утопия.

Я задрожала, вообразив себе что-то наподобие рая, когда услышала, что местные дети играют с золотом вместо камней. Прямо посреди этого леса и расположилось королевство Ротуло.

По сравнению с мрачным описанием внешнего мира, здесь было великолепно, как в любом императорском дворце. Даже при беглом взгляде на это место можно было понять, что колдуны скопили невообразимо огромное состояние.

И все же…

– Почему… я здесь?

Несмотря на волнение после пробуждения, я отчетливо слышала, как кто-то сказал, что я провела месяц в коме. Стало быть, мгновение перехода в божественное царство равнялось целому месяцу здесь.

И да, теперь я поняла, почему Резерв так долго отвечала на человеческие молитвы…

Погрузившись в раздумья, я встретилась взглядом с Киллианом. Он смотрел на меня с бесстрастным выражением лица. Его серебристые глазах резко поблескивали, но он тут же вернул им привычный вид и слегка улыбнулся.

– Если бы ты не проснулась…

То что?

– Но сейчас это уже неважно.

Нет, это имеет значение. Похоже, имеет значение.

– Ты ничего не хочешь мне сказать?

Он так ловко сменил тему, будто не произносил сейчас слов, от которых заходится сердце. Я беспомощно открывала и закрывала рот, но не могла издать ни звука.

Мне действительно нечего было сказать.

Так вот каково это, когда твоя вина настолько глубока, что даже просить прощения невозможно и ты остаешься совершенно безмолвным?

– Почему бы тебе не начать с того, чтобы представиться?

Он предложил это очень спокойно.

Если Киллиан понял, что я имею непосредственное отношение к богам, то все равно до конца не знал мою личность. Я сбежала, как только получила вызов от Резерв, никак не объяснившись.

Целый месяц он провел в отчаянии, прижимая к себе пустую оболочку Айлы, не зная, жива я, вернусь ли, и не имея возможности ни кричать, ни молиться.

Я подняла на него глаза и медленно раскрыла рот:

– Я…

Забытая всеми мертвая богиня Экорирв.

Так я начала.

– Единственное божество, которое ты так ненавидел. Резерв на самом деле лишь моя отделенная эмоция, то, что когда-то было моим хладнокровием.

Так что все эти несчастья… все, что ты пережил…

– Все было из-за меня…

Неподходящее время для исповеди.

Не человек должен просить у бога прощения, а глупый бог должен молить о нем человека. И надеяться, что в этой абсурдной ситуации он может быть прощен и возродиться заново.

– Я даже не могу представить, как тебе было тяжело и больно. Просто… чем больше я говорю, тем сильнее кажется, что мой грех отягощается, и я не знаю, какие слова подобрать…

Ком осел в моем горле, и на этом речь просто оборвалась, потому что чувство вины пронзало сердце так, словно его полосовали ножом.

Не мог бы ты простить этого безответственного, глупого бога, который не сумел предвидеть последствия? Не мог бы ты простить мои грехи?

С какой стати мне вообще такое говорить. Перед Киллианом, который родился человеком, прожил сотни лет, не имея возможности умереть, живя и постоянно жаждая смерти?

В полном смятии я ломала голову, что мне сделать, чтобы он смог меня простить, и в итоге сказала:

– Просто накажи меня. Хотя времени мало, но, пока твое сердце не оттает, пожалуйста, делай со мной что угодно.

Выслушав мою исповедь, Киллиан молча уставился на меня, а потом, словно только этого и ждал, улыбнулся и…

– Хорошо.

Прижался губами к моим.

Сомкнувшиеся губы были горячими.

Его поцелуй сказал гораздо больше любых фраз. Будто шептал: «Хватит, достаточно. Тебе больше не нужно ничего говорить».

Это были, несомненно, прощение и спасение.

Как вообще так возможно, ведь он не какой-то святой. Человек, которому если уж нанесли обиду, то он взыскивает в несколько раз больше. И все же забыл о своей многолетней заскорузлой обиде, не бросив мне ни единого упрека.

«Бесполезная жертва…»

Богиня, пожертвовавшая собой ради людей, и человек, терпевший муки ради такой богини.

Запутанные