Сердце Феникс - Евгения Чапаева

Небо было безмолвным. Даже тенебры отступили, словно не смея приблизиться. И в этой тишине пепел вдруг шевельнулся, осыпаясь с легким шорохом, как первый вдох.

И из этого пепла Кира восстала – свободная и целая. За ее спиной расправились ярко-красные крылья, по перьям струилось алое пламя, а волосы засияли ярче самого солнца.

Кира выпрямилась и подняла голову к небу. Огонь Феникс входил в нее, заполнял каждую клетку, исцелял ее сердце, дарил новую надежду. И с этим пришло понимание: истинная любовь, безусловная и всепоглощающая, – это и есть голос, способный пробудить Великую Феникс.

Крик вырвался из ее груди – полный любви и древней, первозданной мощи. Зов был настолько сильным, что само небо содрогнулось.

Мир замер в почтении и страхе перед пробудившейся мощью.

Кира раскрыла крылья, и все вокруг запылало светом.

В ответ на ее зов проснулась та, что спала слишком долго. Та, чье сердце охранял Великий Дракон, – ждавшая этого зова веками.

В небесах над горой Атаракс загорелась новая заря. Небо окрасилось в алый.

Феникс проснулась.

Ее крылья раскрылись широко, сияя пламенем столь ярким и жарким, что ночь отступила, рассыпалась на тысячи огненных искр, и даже сама Пустошь вздрогнула и замерла в ожидании. Громкий, пронзительный крик отозвался эхом в сердцах каждого, кто слышал его, во всех уголках мира – живой, могучий, полный силы, способной одолеть саму смерть.

Кира стояла посреди огненного вихря, и пламя Великой Феникс отражалось в ее глазах.

Кадеты, все еще окруженные плотным кольцом тенебров, ощутили прилив новой надежды. Подмога была рядом – и они крепче сжали клинки.

Финорис замерла, глядя на небо, ее глаза расширились от удивления и благоговения:

– Она… Ты разбудила ее, – едва слышно прошептала Финорис, потрясенная и завороженная величием огненной птицы. – Великая Феникс проснулась.

Фирен, покрытый кровью и пылью, развернулся к сестре, его лицо впервые за все время боя выражало не только ярость, но и потрясение, смешанное с религиозным благоговением. Он бросил взгляд на Киру, ее сияющие алым крылья и яркие огненные волосы.

– Клянусь предками… Наша рыжая подруга, кажется, стала частью легенды, – тихо пробормотал он, с трудом подбирая слова.

Лексан, тяжело дыша, вытер кровь со лба и ошеломленно покачал головой, не в силах отвести глаз от небесного зрелища.

– Никогда не думал, что увижу ее своими глазами, – произнес он, сжимая меч, который вдруг показался ему игрушечным перед лицом такой мощи. – Ты явно решила переписать историю прямо на наших глазах.

Мирра опустила оружие, не сразу осознав, что делать. Ее глаза блестели от слез, когда она наконец нашла слова.

– Ты героиня, Кира, – произнесла Мирра с нескрываемым уважением. – Но если ты теперь такая сильная, будь добра, разнеси этих тварей уже во имя Феникс!

И, словно стряхнув с себя оцепенение, тенебры одновременно набросились на кадетов, а из ущелья за их спинами раздался громкий боевой клич. Взмахи десятков крыльев рассекли мертвый воздух Пустоши, и в бой ворвались офицеры и кадеты гарнизона. Во главе наступления летели Керон и Драйтон плечом к плечу. Яркие разряды, выпущенные Керон, расщепляли тенебров на куски. Тени Драйтона подхватывали удары, добивая тенебров острыми клинками, освобождая пространство для стремительного броска подкрепления.

Финорис, пошатнувшись от усталости, подняла голову – глаза ее загорелись ярким огнем уверенности и решимости.

– Ну наконец-то, – выдохнула она, едва сдерживая слезы облегчения. – Теперь покажем этим тварям, на что мы способны.

– Ты так говоришь, будто до этого билась вполсилы. – Фирен, покрытый кровью и пылью, выпрямился во весь свой рост и расправил плечи.

Лексан, прикрывая Финорис, посмотрел на приближающихся офицеров, и его губы сложились в редкую, искреннюю улыбку облегчения:

– Ну, хоть раз начальство появилось вовремя, – пробормотал он, обменявшись взглядом с Фиреном, прежде чем снова броситься в бой.

Феникс, огненная и величественная, снизошла с небес. Ее громадные крылья накрыли поле битвы, сияние ее перьев освещало все вокруг, обращая тенебров в пыль. Монстры, сочившиеся из раскола в скале, с клекотом исчезали, рассыпаясь в труху. Великая птица сделала круг над лощиной, оставляя за собой шлейф огня и очищения.

Но Кира уже не смотрела на нее. Ее внимание было приковано к телу Шеду, лежащему у ее ног. Она снова опустилась рядом с ним на колени. Сила Феникс переполняла ее настолько, что даже воздух вокруг мерцал золотым светом. Кира осторожно положила ладони на его грудь. Сердце медленно стучало. Тук. Тук.

– Вернись ко мне, Шеду, – прошептала она. – Я здесь и не отпущу тебя.

Огонь Феникс вливался в нее и через нее – в Шеду. Его тело содрогалось под ее руками, раны медленно затягивались, тени вокруг вновь начали обретать форму, словно откликаясь на ее зов. Кира почувствовала, как связь между ними восстанавливается, становится прочнее, чем когда-либо.

Он вздохнул резко и прерывисто и открыл серебристые глаза. Его взгляд, полный изумления и восхищения, остановился на Кире.

– Кира, – прошептал он ее имя так, будто боялся, что видение может исчезнуть. Он протянул руку и нежно коснулся ее щеки.

Ее золотые крылья накрыли их обоих, спрятав от всего мира посреди пепелища.

– Ты здесь, – тихо сказала она, касаясь его лица, и впервые за долгое время ее губы дрогнули в улыбке, наполненной облегчением и любовью. – Ты остался со мной.

Он поднял руку, прикоснулся к ее щеке, пальцы были теплыми и живыми.

Его голос прозвучал не вслух – он звучал глубоко внутри ее разума, словно единый шепот их сердец, сплетенных неразрывной нитью Предназначения:

– Ar'varen. Я не оставлю тебя, даже если ты сожжешь весь мир. Особенно если ты сожжешь весь мир, моя буря.

Кира прижалась лбом к его лбу, закрыла глаза, чувствуя, как по телу разливается жар его слов, его обещания. Их связь Предназначения раскрылась, соединила их, и сила наконец освободилась – ее пламя и его тени бились в одном ритме. И сейчас, в этот миг, посреди горящей Пустоши, среди разрушений и хаоса, она чувствовала только одно – целостность и единство.

Великая Феникс издала последний громкий крик, медленно поднимаясь в небо. Ее огненные крылья озаряли мир, оставляя после себя надежду, новую жизнь и зажившие раны.

И вслед за ее криком мир вокруг начал меняться. Пустошь, десятилетиями поглощенная тьмой и искажением, словно вздрогнула, пробуждаясь от долгого сна. Земля, только что бесплодная и сухая, начала медленно покрываться тонкой дымкой зеленоватых ростков, которые пробивались сквозь пепел и камень. Высохшее озеро наполнилось водой. Из-под камней осторожно выпрыгивали жабрюхи. Цветы, нежные и яркие,