Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях часть (полный текст) - Лиза, Алекс Мирель, Холод

— Кто такая Ника? — театрально приподняла она бровь. — Я вообще-то Илона, дорогая. Запомни это, пока нас не раскрыли.

Она на секунду замолчала, окидывая взглядом проходящих мимо мужчин, а потом продолжила шёпотом, в котором звучал плохо скрываемый восторг:

— И как это – кто? Ты серьёзно никого не узнала? Да тут одни звёзды! Настоящие звёзды!

— Звёзды чего? — я нахмурилась, пытаясь вспомнить хоть одно знакомое лицо среди тех мужчин на палубе.

— Эвелина! — Ника закатила глаза и схватила меня за плечи. — Всего! Тут и спортсмены мирового уровня, и актёры, и певцы… Ты же у нас киноман! Как ты можешь их не знать?

Я пожала плечами, чувствуя себя немного глупо:

— Киноман киноманом, но из присутствующих я никого не узнала. — Я помолчала, а потом добавила с растущей тревогой: — Ладно, Ник… то есть Илона, а что мы вообще тут будем делать? О каком контракте говорила та девушка?

Ника беззаботно махнула рукой, и её браслеты мелодично звякнули:

— Да что там может быть такого? Официантки какие-нибудь, наверняка. — Она хихикнула. — В крайнем случае – уборщицы на один вечер.

— Классно, — я не смогла скрыть сарказм, — я буду обслуживающим персоналом за чужое имя, а деньги даже не получу.

— Какая разница! — Ника буквально подпрыгнула от возбуждения, её глаза блестели. — Зато смотри, с кем мы на одной яхте! И знаешь что? Половина из них не женаты. Может, кто-то нас заприметит! Представляешь, выйти замуж за миллионера?

Я хотела возразить, но мы уже дошли до кормовой части яхты. Здесь атмосфера разительно отличалась от той, что царила на главной палубе. Да, тут тоже были столики с изысканными закусками – крошечные канапе, фрукты, нарезанные причудливыми фигурами, – но не было ни капли алкоголя. И главное – здесь были одни девушки.

Их было примерно столько же, сколько мужчин на другом конце яхты. Все как на подбор – высокие, стройные, в коктейльных платьях, которые стоили, наверное, как моя годовая зарплата. Идеальные причёски, безупречный макияж, движения полные той особой, кошачьей грации, которая приходит только с абсолютной уверенностью в собственной красоте.

Мы с Никой переглянулись. В её глазах я увидела отражение собственной неуверенности – мы явно выделялись здесь, как воробьи среди павлинов. Но отступать было поздно. Собрав остатки храбрости, мы направились к ближайшему столику, где стояли две девушки.

Одна из них – платиновая блондинка с фарфоровой кожей – лениво крутила в пальцах бокал с минеральной водой. Вторая – жгучая брюнетка с глазами цвета тёмного шоколада – изучала свой маникюр с выражением абсолютной скуки на лице.

— Привет, девочки, — Ника первой нарушила молчание, изобразив на лице самую очаровательную улыбку. — Я Илона, а это Эвелина.

Блондинка медленно подняла на нас взгляд. Её глаза – холодные, оценивающие – скользнули по нашим фигурам сверху вниз и обратно.

— Новенькие? — в её голосе звучало что-то среднее между любопытством и снисхождением.

— Да, — кивнула Ника.

— Я Аврора, — блондинка указала на себя изящным жестом, от которого её бриллиантовый браслет сверкнул в свете фонарей, — а это Агния.

Брюнетка кивнула нам, не прекращая изучать свои ногти.

— Приятно познакомиться, — Ника старалась держаться непринуждённо, но я видела, как напряжены её плечи. — Девочки, не введёте в курс дела? Что к чему тут?

Агния наконец оторвалась от созерцания своего маникюра и окинула нас взглядом – тем самым взглядом, каким смотрят на наивных провинциалок:

— Да всё как обычно. Как и на любом другом подобном мероприятии.

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— А можно чуть-чуть поподробнее? — осторожно спросила я.

Аврора и Агния переглянулись. В их взглядах читалось недоумение, смешанное с подозрением. Аврора наклонила голову, её серьги-капли качнулись:

— Вы же знаете тех мужчин, что стоят на другом конце яхты?

— Да, — быстро кивнула Ника.

— Ну вот, — Аврора пожала плечами с видом человека, объясняющего очевидные вещи. — Они поговорят между собой, поедят устриц, выпьют свой виски или коньяк. А потом… — она сделала паузу, — потом они придут к нам.

Моё сердце пропустило удар.

— Для чего они придут к нам? — мой голос прозвучал слишком высоко.

Девушки снова обменялись взглядами. На этот раз в их глазах читалось откровенное изумление. Агния медленно поставила свой бокал на столик и произнесла с ледяной прямотой:

— Трахнуть нас, разумеется. — Она изогнула идеальную бровь. — Или нужно как-то… конкретнее выразиться?

Я почувствовала, как кровь отлила от лица. Кормовая часть яхты слегка поплыла перед глазами.

— Что сделают? — выдохнула я, надеясь, что ослышалась.

Теперь обе девушки смотрели на нас с нескрываемым недоверием. Агния скрестила руки на груди, её голос стал жёстким:

— Они вытащат свой член и засунут его…

— Это понятно! — я поспешно прервала её, чувствуя, как щёки горят от смущения. — Я имею в виду… почему именно нас?

Молчание повисло между нами, тяжёлое, как свинец. Аврора и Агния переглянулись в третий раз, и в их взглядах теперь читалось откровенное презрение. Аврора медленно встала со своего места, её движения были полны той опасной грации, которая бывает у хищников перед прыжком.

— Я так понимаю, вы не эскортницы? — её голос стал ядовито-сладким. — Просто какие-то случайные провинциальные дурочки, которые каким-то чудом оказались на яхте?

— Мы? — я растерянно начала, но Ника резко перебила меня, сжав мою руку так сильно, что я едва не вскрикнула.

— Мы эскортницы, — её голос звучал на удивление твёрдо. — Просто… впервые на яхте. Понимаете, это всё так… волнительно. — Она изобразила нервную улыбку. — А как это всё будет происходить? Мужчины сами будут выбирать нас? Или нам посчастливится выбрать?

Аврора прищурилась, изучая нас, как энтомолог изучает редких бабочек:

— Вы ещё и контракт не читали?

Ника не растерялась:

— Когда узнали, кто здесь будет… — она сделала паузу, изображая восторженный взгляд, — просто сразу поставили подписи. Не до мелкого шрифта было.

Она попыталась улыбнуться заговорщически, но вышло скорее жалко.

Аврора покачала головой, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на жалость:

— Господи, куда катится эта индустрия… Слушайте внимательно, деревенщины. Никто никого выбирать не будет. Мы просто встанем в ряд у леерного ограждения, лицом