Бездушный Хеллион - Джоди Кинг

— Ты работаешь сегодня вечером? — Спрашиваю я, надеясь сломать лед после сотой попытки, но он продолжает игнорировать меня.

— Ты можешь продолжать избегать меня, но это ничего не изменит, — говорю я, в моем голосе слышится разочарование. — Нам нужно поговорить, Илай.

Он на мгновение останавливается, его рука замирает на ручке шкафа, и я вижу напряжение в его плечах, но затем он продолжает, как будто я вообще ничего не говорила, рыться в своей одежде.

Я встаю, пересекаю комнату и останавливаюсь у него за спиной.

— Илай, пожалуйста. Это не помогает ни одному из нас. Я понимаю, что ты злишься, но отгораживаться от меня, — ребячество.

Он, наконец, поворачивается и смотрит на меня, его взгляд тверд и наполнен смесью боли и гнева.

— Что ты хочешь, чтобы я сказал, Нуар? Что я в порядке? Потому что это не так. Ты подвергаешь меня опасности, и это все портит.

Я тяжело сглатываю, зная, что он прав.

— Я знаю, и мне жаль, но мы не сможем двигаться вперед, если не поговорим об этом.

Он резко выдыхает, качая головой.

— Ты теперь увлекаешься гребаными клоунами? Значит ли это, что, между нами, все кончено?

Я склоняю голову набок.

— Ничто из того, что я скажу, не объяснит или не оправдает то, что ты видел, но я буду честна с тобой, потому что ты заслуживаешь правды.

Илай стоит, скрестив руки на груди, наконец-то готовый выслушать то, что я хочу сказать, и я вздыхаю, прежде чем отвернуться.

— Я не могу перед ним устоять, — признаюсь я почти без обиняков.

Он издает громкий смешок:

— Какого хрена, Нуар!

Мои глаза возвращаются к нему, и я слегка пожимаю плечами.

— Опять же, я просто честна. Ты был отличным другом, но...

— Другом? — он рявкает. — Гребанным другом? Мы вместе и трахаемся уже несколько месяцев. Это потому, что у меня проблемы? — Он опускает взгляд на свою промежность, прежде чем снова поднять на меня глаза.

Я качаю головой.

— Нет, конечно, нет. Я просто никогда не чувствовала романтической связи с тобой, Илай.

От моей честности у него вытягивается лицо.

— Ты использовала меня, — выдыхает он.

Я снова качаю головой.

— Нет, я...

— Кем я был для тебя? Просто чуваком, чтобы скоротать время? Какого хрена, Нуар. Я был рядом с тобой, когда у тебя, блядь, никого не было. Ты бы умерла без меня!

Я прищуриваюсь, ненавидя тот факт, что он это сказал. Хотя он мог думать, что это правда, я бы все равно нашла способ выжить, несмотря ни на что, потому что это я, но я отмахиваюсь от этого, не желая спорить.

— Я ценю все, что ты для меня сделал, и хочу остаться друзьями, но думаю, что будет лучше, если мы больше не будем дружить. Я не собираюсь больше питать к тебе ложных надежд. Кем бы мы ни были, сейчас это закончится.

Его кулаки сжимаются, и он бросается ко мне, но я стою на своем, и когда он полностью занимает мое пространство, я безучастно смотрю на него, пока он кипит на грани гнева. Сила в его глазах обжигает, и я чувствую исходящий от него жар его гнева.

После напряженного молчания я один раз качаю головой.

— Он убьет тебя, — говорю я тихо, мой голос едва громче шепота. — Тебе нужно быть очень, очень осторожным, угрожая мне. Если ты не можешь контролировать себя, тогда я предлагаю тебе вообще покинуть это место, потому что, если он узнает, что ты вот так лезешь ко мне, я не стану его останавливать.

Его глаза вспыхивают недоверием, и он делает шаг назад, его кулаки все еще дрожат.

— Ты позволишь ему убить меня? — выдыхает он.

Я твердо выдерживаю его взгляд.

— Если ты продолжишь заниматься этим дерьмом, да. Я не буду защищать тебя от него. Я даже не буду защищать тебя от себя.

Его лицо искажается от разочарования.

— Ты выбираешь его, а не меня?

— Я выбираю себя, Илай, — твердо отвечаю я. — И ты должен выбрать себя. Это не гребаная игра. Тебе нужно решить, что важнее: твоя гордость или твоя жизнь.

Он смотрит на меня с искаженным выражением лица, а затем обреченно вздыхает.

— Прекрасно, — бормочет он. — Но не жди, что я останусь и буду рядом, когда ты саморазрушишься, потому что ты, блядь, это сделаешь, а он тебе не поможет. Он использует тебя только ради твоей киски.

Моя челюсть напрягается, но я достаточно умна, чтобы понимать, что он ведет себя отвратительно, потому что ему больно, и я не могу винить его, я сейчас довольно бесчувственна, но ему нужно знать правду.

— Я думаю, тебе следует попросить мадам дать тебе другой трейлер, — предлагаю я.

Он откидывает голову назад, его лицо морщится.

— Ни хрена себе. Я остаюсь. Ты не можешь диктовать, куда мне идти, когда ты та, кто втянул нас в этот бардак.

Я вздыхаю, отводя взгляд в сторону, и, не сказав больше ни слова, он проходит мимо меня и выбегает, хлопнув за собой дверью. Я стою тут, и эхо его ухода звенит в комнате. Делая глубокий вдох, пытаюсь успокоиться. Атмосфера в трейлере теперь кажется тяжелой, и, когда я оглядываюсь по сторонам, знакомая обстановка внезапно вызывает чувство дискомфорта. Я разворачиваюсь и направляюсь к двери, а дальше к трейлеру Блаш.

Прохладный ночной ветерок обдувает меня, резко контрастирующий с накаленным напряжением, которое я только что оставила позади, и земля под ногами кажется неровной, каждый шаг все больше укрепляет меня в реальности моих решений. Это я выбрала Хелла? Или просто я наконец-то стала честна с самой собой, и Хелл стал звоночком к пробуждению?

Как только я подхожу к ее двери, поднимаю руку и стучу костяшками пальцев по стеклу. Мгновение спустя дверь распахивается, и на пороге появляется Блаш в черном укороченном топе и кожаных брюках с высокой талией, с широкой улыбкой на красивом лице.

— Привет, девочка! — восторженно приветствует она.

Я улыбаюсь в ответ и делаю два коротких шага, чтобы войти, когда она отступает в сторону, пропуская меня. Интерьер ее трейлера сразу привлекает мое внимание.

— Вау, здесь чертовски потрясающе, — ахаю я, разглядывая шикарный черно-розовый декор.

Блаш хихикает у меня за спиной.

— Спасибо. Мне потребовалось время, чтобы сделать так, как я хочу.

Я киваю, когда она проходит мимо меня, жестом приглашая следовать за ней в ее спальню, и когда мы входим, замечаю, насколько она больше по сравнению с моей. Она предлагает мне сесть за ее туалетный столик, и я снимаю кожаную