Бездушный Хеллион - Джоди Кинг
Закончив с одеждой, я надеваю контактные линзы, которые украла, — черно-белые завитки, совсем как у Хелла. Ухмылка кривит мои губы, прежде чем я пытаюсь поместить их в каждый глаз, но с настойчивостью они, наконец, помещаются в моих голубых зрачках, превращая мой взгляд во что-то ужасающее.
Готовая и неузнаваемая, я делаю глубокий вдох, готовясь к тому, что должно произойти. Вот и она — ночь, которой я ждала, ночь, когда все изменится.
Еще раз взглянув в зеркало, я разворачиваюсь и направляюсь к прикроватной тумбочке. Выдвигая ящик, я отодвигаю все в сторону, пока не нахожу иглу, вытаскиваю ее и засовываю глубоко в ботинок. Схватив по дороге маску с кровати, я направляюсь к входной двери.
Как только я подхожу к ней, я слышу, как льется вода в душе, зная, что Илай там, и в голову приходит мысль: что он будет делать сегодня вечером? Он будет работать? Он тоже будет наблюдать за всем этим? Надеюсь, что нет. Я не уверена, что он хорошо с этим справится. Я нажимаю на ручку и выхожу из трейлера, закрывая за собой дверь.
Ночной воздух обжигает мою разгоряченную кожу, мгновенно приводя меня в чувство. Я бросаю взгляд на свою маску, прежде чем поднять и прикрепить ее к лицу. Затем я иду к ярким огням огромного цирка и карнавала вдалеке.
После того, как я прокралась мимо трейлера Холлоу, в парке становится устрашающе тихо, как будто все уже внутри, и я начинаю задаваться вопросом, не опоздала ли я, хотя уже почти одиннадцать часов. Нет, не может быть. Мадам же сказала в это время.
Когда я прохожу через задний вход в шатер, музыка громко звучит в моих ушах, свет пульсирует сквозь щели в ткани, огромная толпа уже внутри арены. Затем, как только я вхожу, слышу голос мадам в микрофоне, что заставляет меня остановиться на пороге.
— Дамы и господа, добро пожаловать на Ночь Тьмы, где страх — это не просто ощущение, это ужас, который проникает в ваши кости и задерживается на последнем вздохе. Здесь смерть — это не просто угроза: это опыт, жуткое зрелище, которое будет преследовать саму вашу душу и объявит вас своим.
Я оглядываю вход, зрители сидят на краешках своих мест, но быстро замечаю, что это не обычные посетители. Это мужчины и женщины в роскошных нарядах, море костюмов и элегантных платьев, и мои брови сжимаются в замешательстве, когда мой взгляд скользит по странной толпе.
В центре сцены стоит мадам, облаченная в кроваво-красное платье, на нее падают прожекторы, привлекая внимание всех присутствующих в шатре.
— Сегодня вечером, — продолжает она, — вы станете свидетелями немыслимого — красоты ужаса. Мы представляем вам спектакль, не похожий ни на какой другой, где грань между жизнью и смертью — не что иное, как натянутый канат, готовый быть перерезанным в любой момент.
Мадам почти элегантно поднимает руки.
— Помните, наши дорогие гости, — говорит она с леденящей улыбкой, — пути назад нет. Как только вы попадаете в царство Ночи Тьмы, вы становитесь частью нашей зловещей симфонии, где каждый крик, каждая капля пота и крови принадлежат нам. С этого момента и впредь вы запутываетесь в нашей паутине, сражаясь за свою жизнь. — Толпа смеется, но что-то ужасное поселяется у меня в животе от ее слов.
Я осторожно проскальзываю на заднее сиденье, ни к кому не приближаясь, готовая наблюдать за развитием шоу, поскольку мне сказали, что я не буду выступать сегодня вечером и буду просто наблюдателем. Свет тускнеет еще больше, затем палатка погружается во тьму. Когда луч прожектора пронзает черноту, он освещает клетку, которую спускают сверху. Я поднимаю взгляд и вижу фигуру, запертую внутри, его лицо полно страха, и когда клетка опускается на землю, его отчаянные мольбы о пощаде отдаются эхом.
Исполнители, одетые в причудливые костюмы, выходят из тени, каждый из которых ужаснее предыдущего. Мужчина с нарисованным черепом на лице жонглирует пылающими ножами, в то время как женщина в изодранном призрачном платье невероятным образом извивается на пыльном полу, а ужасающий клоун на высоких ходулях, держащий в руках длинный черный хлыст, ползет к нему. Каждый из них движется странным, завораживающим образом — подобного я никогда раньше не видела.
Женщина подползает к прутьям клетки, обвивая их руками и ногами, как змея, когда она наклоняется ближе к мужчине, ее горячее дыхание заметно в холодном ночном воздухе. Его глаза расширяются от ужаса, прежде чем она внезапно издает пронзительный леденящий душу смешок и выплескивает что-то ему в лицо, жидкость. Он мгновенно издает леденящий кровь крик, отчаянно пытаясь вытереть лицо, но, когда он убирает руки, я вижу, что оно тает. Я задерживаю дыхание, мои глаза широко распахнуты, когда он продолжает пытаться сбежать, врезаясь в клетку, потому что теперь он слеп.
Толпа разражается садистским смехом, и двое других исполнителей выходят вперед. Они жестоко хлещут его, от каждого удара идет кровь, в то время как пылающие ножи вонзаются в его плоть с тошнотворным глухим стуком. Его крики ужасают, но, кажется, они только подогревают удовольствие аудитории.
У меня сводит живот, когда я смотрю, осознавая реальность ситуации. Это не просто представление; это ритуал пыток, демонстрация человеческих страданий, замаскированная под развлечение. Зрители, одетые в свои лучшие одежды, теперь все это имеет смысл. Это не для кого попало: это для тех, кто жаждет жуткого, кто находит удовольствие в боли и смерти других.
Когда его крики затихают, а тело едва цепляется за жизнь, толпа поднимается на ноги, хлопая и подбадривая его криками. Звук полон ликования, полной противоположности тому ужасу, который только что развернулся, и я просто остаюсь сидеть, мой пульс стучит в ушах, не в силах оторвать глаз от ужасной сцены.
По мере того, как наступает ночь, я не могу избавиться от ощущения, что вляпалась по уши. Темнота этого места опаснее, чем я могла себе представить.
Я смотрю много представлений, каждое из которых более шокирующее, чем предыдущее, где людей связывают и убивают на глазах у всех. В отличие от выступлений прошлой ночи, каждое заканчивается смертью. Женщину за прялкой зарубили топором, ее крики заглушил смех. Огнедышащие сжигают людей заживо, а затем отпускают бегать в агонии, пока
