Бездушный Хеллион - Джоди Кинг

Он начинает вонзаться в меня, каждый толчок глубокий и сильный, его пирсинг создает восхитительное трение о мои внутренние стенки. Его движения дикие и неукротимые, каждое из них подводит меня все ближе к краю, моя задница подпрыгивает и шлепается о его бедра. Когда его рука сжимается вокруг моей шеи, мои ногти впиваются в кожу его предплечья, оставляя красные царапины.

Крики становятся громче, чем жестче он двигается, с безжалостной силой вдавливая в меня свой член, но как только мы оба балансируем на грани оргазма, он отпускает меня, и я падаю вперед, упираясь руками в кровать. Он резко прижимает меня к постели, заставляя мою задницу оставаться в воздухе, в таком положении я чувствую себя совершенно беззащитной. Его рука упирается в верхнюю часть моей попки, широко раздвигая мои бедра, в то время как другая рука остается на моем затылке, удерживая меня на месте, утверждая свое доминирование.

Его член все еще глубоко внутри меня, он убирает руку с моей головы, скользя ею вниз по изгибу моей потной спины, пока не оказывается на моей заднице. Он раздвигает мои ягодицы и позволяет струйке слюны соскользнуть с его языка, теплая жидкость попадает на мою сморщенную дырочку. Ощущение одновременно унизительное и возбуждающее, когда он готовится вторгнуться в меня еще глубже.

Когда он начинает погружать два пальца в мою попку, я протягиваю одну руку назад, хныканье вырывается из меня, приглушенное простынями, когда боль от прошлой ночи становится очевидной.

Я поворачиваю голову в сторону, тяжело дыша, и краем глаза вижу, что он пристально наблюдает за мной, его взгляд светится садистским удовольствием, когда он улавливает каждое выражение боли и звук, которые я издаю. Все еще проникая в меня пальцами, игнорируя мои мольбы, он ловит мое запястье свободной рукой и, крепко сжав, вытягивает мою руку, прежде чем прижать ее к моей заднице, ограничивая меня.

— Заткнись нахуй, Куколка. Ты будешь терпеть все, что я с тобой делаю, или я снова посажу тебя на цепь, — угрожает он, его голос леденяще спокоен, но при этом задыхается.

Он снова сплевывает, теплая жидкость капает на его пальцы, прежде чем полностью погрузить их в меня, заставляя меня закричать.

— Такие узкие маленькие дырочки, блядь, неважно, сколько раз я тебя растягивал до чертиков. — Он раздраженно скрипит зубами.

Я все еще чувствую тяжесть его члена внутри себя, и с каждым толчком его пальцев он подергивается, но он пока не пытается трахнуть меня в киску. Он сосредотачивается на моей заднице, его пальцы безжалостно сжимаются и выворачиваются так глубоко, как только он может их достать, принося смесь огромного удовольствия и острой боли.

Мои пальцы напрягаются и сжимаются, костяшки белеют, поскольку он не проявляет ко мне снисхождения, и мои крики, кажется, непрерывно смешиваются со стонами. Несмотря на смесь ощущений, он, в очередной раз, настраивает меня на нечто прекрасное.

— Я чувствую это, красотка. Давай, взорвись на мне. Позволь мне снова почувствовать твою пульсацию вокруг меня.

Когда мой оргазм сотрясает меня, я зарываюсь лицом в простыни, все мое тело дрожит. Когда мои ноги трясутся, он остается неподвижным, наслаждаясь ощущением моих судорожно сжимающих его мышц. Он рычит от напряжения, издавая первобытный звук удовлетворения, прежде чем разжать пальцы.

Отпустив мое запястье, он скользит двумя пальцами внутрь меня, растягивая. Я вздрагиваю, крепко сжимая простыни, пока мой оргазм медленно отступает. Он плюет прямо в мою открытую попку, прежде чем скользнуть пальцами обратно с урчанием удовольствия в груди.

— Такая послушная маленькая шлюшка для меня, не так ли, Куколка?

Когда я не отвечаю, потому что нахожусь в состоянии слишком сильной эйфории, он агрессивно толкает мою задницу еще ниже свободной рукой, заставляя меня опускаться ниже, пока мои ноги не раздвигаются настолько, насколько они могут быть рядом со мной, моя киска не касается простыней.

Теперь, когда во мне только кончик его члена, он загибает пальцы вверх, наклоняясь, заставляя меня вздрогнуть. Он приближает свой рот к моему уху, и я смотрю на него сбоку. Когда он тяжело дышит, его теплое дыхание скользит по моей коже, он снова вводит свой член в меня, и я стону, закрыв глаза.

— Скажи мне, кто ты, красотка. — Он рычит мне в ухо.

Выпад.

— Черт возьми, скажи это.

Еще один толчок, но намного сильнее.

Они медленные, но с каждым ударом все глубже, и мне трудно отвечать, потому что они не только болезненны, но и чертовски приятны на ощупь.

— Это последний раз, когда я спрашиваю тебя, Нуар, и если я этого не услышу, я засуну свой член в твою гребаную задницу, и он не выйдет весь день.

Черт возьми. Он знает, что я упрямая, и именно поэтому он это делает. Он хочет сломить меня, чтобы я была его и только его, озвучив признания, но не может быть, чтобы этот чудовищный член оставался в моей заднице весь день.

— Я послушная маленькая шлюшка для тебя, Хелл. — Я сжимаюсь от стыда.

Он медленно проводит языком вверх по моему лицу с собственническим рычанием, его пирсинг скользит по моей коже.

— Такая чертовски хорошая девочка. — Он бормочет, в его тоне слышится удовлетворение от моей капитуляции.

Затем он снова начинает трахать обе мои дырочки. Его стоны и тяжелое дыхание смешиваются с моими криками, когда он входит в меня в самой крутой позе.

Когда мы оба отдаемся наслаждению, он вонзает в меня свой член в последний раз, толкаясь в меня и удерживая себя там, когда высвобождается. Пока мое тело сотрясается под ним, он вытаскивает пальцы из моей задницы и запускает руку в мои волосы на затылке, в то время как другой берет меня за подбородок. Навалившись на меня всем своим телом, он прижимается лбом к моей щеке, мы оба пытаемся контролировать наше прерывистое дыхание.

— Я серьезно, моя Куколка, — он задыхается. — Забирай свое дерьмо из трейлера, ты остаешься со мной.

Я храню молчание, когда он продолжает:

— Ты ему ничего не должна. Если бы ты действительно хотела его, а не меня, ты бы, блядь, не была здесь, и я бы тебя так жестко не трахал. — Его слова прерываются целенаправленным сильным толчком, и я ахаю, мои возражения растворяются в пылу момента.

— Он предпочитает иголки тебе, — говорит он резким шепотом мне на ухо. — Пока мой единственный кайф — это ты, и я никогда не испытывал ничего более блаженного, чем твой темный гребаный экстаз.

Я замираю, тщательно обдумывая его слова.

— Что ты только что сказал? — Я выдыхаю, полностью игнорируя, насколько прекрасной была вторая половина его речи.

Он делает паузу, и меня осеняет осознание.

— Отвали