Бездушный Хеллион - Джоди Кинг

Распахнув дверь, я вхожу и оглядываюсь по сторонам, замечая, как здесь сейчас холодно. Все в точности так, как я оставила, и я направляюсь прямиком в спальню, так что мне не придется задерживаться здесь надолго. Проходя мимо кровати, я осторожно ставлю на нее мини-Куколку, затем подхожу к шкафу, беру сумку и начинаю запихивать туда свою одежду. Внезапно я слышу шум позади себя и замираю, у меня внутри все переворачивается. Я оборачиваюсь и вижу, что Илай стоит тут, бросая на меня злобный взгляд.

Моя челюсть сжимается, когда я поворачиваюсь к нему лицом. Его вид вызывает у меня отвращение.

— Я предлагаю тебе убираться отсюда, пока я тебя не убила, — выпаливаю я, гнев наполняет каждый сантиметр меня, заставляя мое тело дрожать.

На его губах появляется усмешка.

— Не без тебя, Нуар. Кое-кто хочет тебя видеть.

Я сохраняю бесстрастное выражение лица, когда он делает спокойный шаг вперед, и я указываю на него.

— Держись. Блядь. Подальше.

— Ничего не поделаешь. Ты идешь со мной. Ты мой спасательный круг, чтобы выбраться из этого.

— Выбраться из чего? Жестокого обращения с детьми? — Я огрызаюсь в ответ, слезы застилают мне зрение. Он останавливается, его глаза расширяются, и я продолжаю. — Я, блядь, знала, что ты грязный гребаный педофил. Я должна была убить тебя, как только почувствовала это.

— И все же ты этого не сделала. Ты доверилась мне, как глупая маленькая девочка, — спокойно говорит он.

— Убирайся нахуй отсюда, Илай, пока я не закричала. Мы с Хеллом с радостью разрежем тебя на мелкие кусочки и скормим свиньям. Это твое последнее гребаное предупреждение!

В его глазах вспыхивает гнев, и он внезапно бросается к моей мини-Куколке, хватая ее с кровати, и я инстинктивно делаю шаг вперед в панике.

— Он сделал это для тебя? Эту дерьмовую штучку? Как мило.

— Отдай мне ее, Илай, или, клянусь, я блядь...

— Что ты сделаешь? Убьешь меня? Сделай это.

Он хватает Куколку за голову и отрывает ее.

— НЕТ! — У меня перехватывает дыхание, слезы текут по щекам, и я чувствую, что мой рассудок полностью покидает меня. Когда он собирается оторвать ей одну руку, я теряю самообладание и бросаюсь к нему, гнев бушует во мне.

Я замахиваюсь на него, мои удары приземляются, когда он отходит назад, блокируя их предплечьями. Он внезапно хватает меня за волосы и дергает за них, но я так привыкла к боли и грубости, что меня это не беспокоит. Я поднимаю руку, ударяя его по яйцам, и он стонет, отпуская меня. Когда он сжимает их, согнув колени, я плюю ему в глаза, а затем бегу к двери. Слыша, как он поднимается на ноги, я пытаюсь нажать на ручку входной двери, но она почему-то заперта.

— Ты больше не сбежишь от него, Нуар! — кричит он, прежде чем броситься ко мне.

Я бросаюсь на кухню, отчаянно нуждаясь в каком-нибудь оружии. Когда я открываю кухонный ящик, он хватает меня за волосы и оттаскивает назад, прежде чем я успеваю дотянуться до ножа. Я поднимаю руку без предупреждения, тычу ему в глаза, а затем сильно наступаю на ногу, заставляя его снова отпустить меня. Я тянусь к ближайшему оружию, и как только у меня оказывается огромный, острый нож, я взмахиваю рукой, быстро поворачиваясь всем телом. Удар попадает ему в живот, оставляя огромный разрез поперек живота.

Его глаза расширяются, когда его кишки почти вываливаются наружу, и он хватается за них, но я на этом не останавливаюсь. Я снова поднимаю нож с криком, гнев просачивается из меня, как адское пламя, и я полосую его по горлу, кровь разбрызгивается по моему лицу и телу, прежде чем он с громким стуком падает на землю. Я тяжело дышу, стиснув зубы, из моих глаз текут слезы.

Пока он хватает ртом воздух, пытаясь остановить кровь, хлещущую из его шеи и заливающую весь пол, я схожу с ума. Наклонившись, я стою над ним и засовываю руки ему в живот, хватая ладонями его кишки. Я начинаю тянуть и тянуть, вырывая ему кишки, как будто я дергаю за гребаную веревку.

Я наблюдаю, как жизнь постепенно покидает его бьющееся в конвульсиях тело.

— Грязный гребаный мудак! — Я кричу, прежде чем разрыдаться: — Ты НИКОГДА больше не прикоснешься к ребенку!

Внезапно входная дверь с грохотом распахивается, в моем периферийном зрении появляется размытое пятно, но я продолжаю тянуть, потерявшись в своем безумии. Хелл выходит из-за угла, Раф прямо за ним, но я не смотрю на них. Я просто плачу и дергаю, пока тело Илая наконец не обмякает, а его глаза не остекленевают от смерти. Я поскальзываюсь на крови и падаю на задницу, прислоняясь к стойке, подтянув колени к груди и уставившись на безжизненное тело Илая.

— Куколка? — Голос Хелла безмятежен, полная противоположность моему бреду. Он делает шаг ко мне, прежде чем присесть, загораживая мне вид на Илая. Мой затуманенный взгляд встречается с его, когда он протягивает руку, убирая волосы с моих глаз.

— Что случилось?

— Он оторвал мини Куколке голову, у меня ее больше нет, — плачу я.

Его взгляд смягчается.

— Не волнуйся, я с ней разберусь, — успокаивает он меня.

— Он пытался отвести меня к Киро.

Глаза Хелла вспыхивают раздражением, прежде чем он оглядывается на Рафа через плечо.

— Запри это место нахрен, — приказывает он.

Я слышу, как Раф уходит, затем Хелл поворачивается ко мне.

— Давай, отведем тебя домой, — говорит он, слегка кивая.

Он берет меня за руки, помогая встать на дрожащие ноги. Когда мы проходим мимо тела Илая, я в последний раз смотрю вниз, и дрожь пробегает по мне.

После душа я чувствую, что немного успокоилась, привыкая к безумию, которое теперь несет моя жизнь. Я захожу в спальню Хелла, обматывая свое влажное тело черным полотенцем. Я замечаю, что он без рубашки, прислонившись к изголовью кровати, пришивает голову мини Куколки обратно. В благоговейном страхе я заползаю на кровать, прежде чем перелезть через него и оседлать его промежность. Его темный пристальный взгляд ненадолго скользит по мне, прежде чем он продолжает вышивать, и я зачарованно наблюдаю.

— Как ты научился это делать? — Спрашиваю я с любопытством в голосе.

— На тренировках я научился всему, включая ремесла. — Он отвечает, его глаза сверкают в моих. — В основном, сшивать трупы.

Мой взгляд расширяется, и на губах Хелла появляется усмешка, прежде чем он снова опускает взгляд.

— Как ты можешь быть шокирована, моя красотка? Ты только что вырвала кишки у человека из его гребаного тела.

Я храню молчание, зная, что он прав.

— Ты удивила меня, знаешь? — говорит он, его глаза встречаются с моими. — Ты немного гребаная дикарка.

Я приподнимаю бровь:

— Что ж, он это заслужил. —