Мой клинок, твоя спина - К. М. Моронова

Я снова пытаюсь подняться, но мышцы не слушаются.

Дыхание учащается. А как же гарнитура? С трудом поднимаю руку к голове и понимаю, что шлем снесло ударной волной.

Чёрт, нужно найти его.

Конечности понемногу обретают подвижность, я опираюсь на руки. Всё тело гудит. Должно быть, это боль, которую блокируют препараты. Кто знает, сколько у меня времени до конца.

Я отчаянно моргаю и поднимаю подбородок, когда оставшаяся фигура поднимается над только что убитым. Зрение проясняется настолько, что я различаю её прекрасные волосы, испачканные и всклокоченные кровью и грязью.

Её глаза широко распахнуты и пусты.

Всё внутри сжимается. «Она что… сейчас не в себе?» — мелькает мысль, пока она хромает ко мне, и с её руки, держащей окровавленный нож, капает кровь.

Мысль быстро тает, остаётся лишь облегчение, что она жива.

— Эм, — хриплю я, голос сухой и скрипучий. Сдерживаю кашель, рвущийся из груди. Она опускается до моего уровня, усаживается верхом на бёдрах и подносит острое лезвие к моему горлу.

По моим избитым губам расползается широкая ухмылка. Интересно, видно ли её сквозь порванную маску.

Её лицо бесстрастно, в глазах отражается лишь стремление убить.

— Окажешь мне услугу, любимая, — тихо говорю я, проводя большим пальцем по её потрескавшимся губам. Энергия покидает тело, и рука падает обратно.

Тьма снова заволакивает взгляд.

Убей меня, пожалуйста, Эмери.

Глава 17

Эмери

Яркая кровь на его коже, испачканной грязью. Такой оттенок красного, который заставляет по-настоящему понять, как шатка жизнь. Как легко её отнять.

Моя рука разжимается, и клинок выскальзывает из пальцев. Я делаю несколько мучительных вдохов, осознавая, где нахожусь и что делаю. Что собиралась сделать.

Голова Мори склонена набок, он без сознания. Мой взгляд скользит по его телу, задерживаясь на каждом разрыве тактического снаряжения и каждой ране, из которой сочится кровь. Длинный порез тянется от нижней челюсти до скулы.

Это из-за него шлем слетел? Я сглатываю комок эмоций, подступающий к горлу. Провожу изорванной перчаткой по его лицу и осторожно стягиваю маску. Его губы в крови, дыхание настолько слабое, что кажется, будто он уже мёртв.

Он на пороге смерти, едва цепляясь за этот жестокий мир.

Слёзы безостановочно катятся по моим щекам, пока я пытаюсь собраться. Сосредоточься на задании. Сосредоточься. Я шлёпаю себя по виску.

— Лейтенант, приём, — тихо говорю я на случай, если в округе ещё остались враждебные элементы. Но кругом зловещая тишина. Лишь потрескивание обгоревшего кустарника и редких деревьев. — Вольт, приём... Пауэр, ты здесь?

Ничего. Моя рация, вероятно, была повреждена во время авиаудара.

Ужас тяжелее оседает в животе, когда я снова смотрю на Мори. Мне нужно убрать нас отсюда, и быстро.

Я волоку его тело к густому колючему кусту и прячу в зарослях.

— Я скоро вернусь. Пожалуйста, не умирай, — бормочу я, прижимая ладонь к его щеке. Его ресницы вздрагивают, будто в ответ. Я наклоняюсь, касаюсь губами его губ, затем встаю и окидываю взглядом поле, с которого мы едва выбрались.

Дым и пыль в основном рассеялись, обнажив душераздирающую картину того, что осталось от сил противника. Даже небольшие операции, подобные этой, могут обернуться кошмаром. Я стараюсь осторожно обходить разбросанные оторванные конечности и головы, пробираясь обратно к укрытию.

Приседаю у внешней стены, игнорируя нарастающую с каждой секундой тяжесть в руках. Чёрт. Запускаю руку в подсумок, достаю флакон с таблетками, высыпаю шесть капсул в рот, раздавливаю их зубами и глотаю горькую массу.

Прилив адреналина вспыхивает в крови, и на губы наползает надеющаяся ухмылка. Крепко сжимаю свой MK-17, прижимаю к груди и выбегаю на прогалину перед зданием, готовый стрелять в любого, кто не из моего отряда.

Быстрый осмотр территории подтверждает — здесь никого нет.

Мне нужна помощь. Где наш отряд? Снова пробую связь, прихрамывая по тропе, по которой мы шли на штурм укрытия. Ответа нет. Неужели мы остались одни?

В груди нарастает тревога, от которой каждый вдох кажется безвоздушным. До лагеря идти десять минут. Едва увидев порванные, поваленные на землю палатки, исчезнувшие машины, оборудование и ящики, я падаю на колени и со всей силы бью кулаком о землю.

Из губ вырывается беззвучный крик, я ещё несколько раз колочу рукой по пыли. Как долго мы были без связи? Они что, решили, что мы погибли? Чёрт!

Солнце нещадно палит спину, пока я быстро преодолеваю путь обратно к укрытию. На висках выступает пот, и я уже не могу понять, где именно ранена, потому что под снаряжением всё промокло.

Добежав до горящих машин на прогалине, я слышу сверху голоса. Взгляд скользит к массивным красноватым валунам, и я падаю за остовам «Хамви», из которого всё ещё валит дым.

Поднимаю прицел винтовки к глазам и нахожу источник голосов. Четверо мужчин в коричневой одежде, сливающейся с песком, прохаживаются на вершине. Они о чём-то спорят. Несколько раз слышу слова «флешка». Похоже, они точно знают, зачем мы штурмовали их здание.

Делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание, наводя прицел на голову одного из них. Мужчина поворачивается в мою сторону. Его густая борода обрамляет всю линию челюсти. Он выглядит так знакомо, что это затрагивает глубочайшие струны памяти, парализуя меня на мгновение.

Рука ложится на моё плечо прежде, чем я успеваю выстрелить.

Сердце пропускает удар. Я знаю, что это не Мори. Нажим другой, и ладонь ощущается холодной по сравнению с нежным прикосновением Мори.

Медленно отрываю лицо от винтовки и смотрю вверх.

Молодой человек, смотрящий на меня сверху вниз, имеет песочного цвета светлые волосы, аккуратно подстриженные «фейдом» и уложенные набок. Его скулы резкие, почти такие же чёткие, как линия челюсти. Он красив, на нём дорогой костюм цвета морской волны с золотыми манжетами на рукавах и часами с ониксом. Но что важнее — я его знаю. В этом я уверена.

Моё лицо, должно быть, выдаёт замешательство, потому что он холодно усмехается, приподнимая брови так, будто мне сочувствует.

— Привет, Эмери.

Глава 18

Эмери

— Откуда ты знаешь мое имя? — мой голос едва слышен, но сейчас он кажется громче всего на свете.

Мужчина не отвечает. Вместо этого его тёмные глаза поднимаются выше меня, и прежде чем я успеваю среагировать, на мою голову натягивают мешок из мешковины. В следующее мгновение меня бьют по виску прикладом винтовки.

Мышцы обмякают, но, вопреки