Мой клинок, твоя спина - К. М. Моронова
Мысли отвлекают меня, и я спотыкаюсь о камень размером с кулак. Я быстро вскакиваю на ноги, пошатываясь и с ненавистью глядя на свои ноги, которые снова пытаются меня подвести. Умоляю. Только не сейчас.
В гарнитуре снова появляется голос, сквозь густые помехи едва разборчивый, но я слышу бормотание Томаса.
— Пауэр, это ты? Повтори!
На этот раз он слышнее.
— Убери оттуда этого долбоеба! Дро...дрон сбрасывает раке... — Это все, что я успеваю услышать, прежде чем сигнал обрывается.
Но я уже бежала обратно к Мори с той секунды, как он сказал вытащить его из зоны поражения. Мои легкие горят и бунтуют от изнеможения. Я бегу к нему быстрее, чем когда-либо считала возможным. До такой степени, что чувствую, будто могу потерять контроль над телом в любую секунду.
Пули свистят рядом, когда противники теперь стреляют по нам обоим. Я поднимаю винтовку и укладываю одного прямо между глаз, отшвыривая его тело назад, на одного из его товарищей.
Мори резко оборачивается ко мне. В его глазах вспышка ужаса.
— Какого черта ты делаешь, Эмери?! — кричит он, пригибаясь, когда град дыма и грохочущих ракет проносится над нашими головами. Полосы огня в небе соединяются с землей позади него, пока он несется ко мне, отчаянно протягивая руки.
БУМ.
Глава 16
Кэмерон
Почему она всегда делает противоположное тому, что я ей говорю?
Глаза будто сохнут, когда я тянусь к ней. Чёрт. Она всё ещё слишком далеко. Её розовые косы хлещут по воздуху, пока она протягивает ко мне руки.
Зачем она возвращается за таким, как я?
Земля содрогается, рёв взрывов оглушителен — в ушах звон. Её лицо — последнее, что я вижу, прежде чем стена дыма поглощает нас обоих. Ударная волна швыряет меня на землю, глаза инстинктивно зажмуриваются от града земли и обломков.
Только бы это не конец.
Только бы не видеть её в последний раз.
Я судорожно кашляю, хватая ртом воздух и подтягивая своё разбитое тело в её сторону. Пыльно, ничего не видно, но я слышу её прерывистое дыхание — прямо под гул в моих собственных ушах. Боль не чувствуется, но молчание моих лёгких говорит, что они горят огнём.
Тело подкашивается. Единственная мысль в голове — она.
Я лежу посреди этого поля, зная, что смерть пришла меня приветствовать. Неужели так всё и закончится? Это, блин, несправедливо. Я сжимаюсь в комок, но руку протягиваю туда, откуда слышу её кашель — всё слабее.
Ещё один визжащий снаряд врезается в землю, и глаза сами собой закрываются. Сознание уплывает.
Лейтенант Эрик медленно шёл вдоль кромки залива, то и дело бросая на меня осуждающие взгляды.
Я тяжело вздохнул.
— Что?
— Я думал, ты сделаешь всё возможное, чтобы она вспомнила. Уверен, она бы тебя простила, — сказал он, приподняв бровь.
Челюсть свело от ярости. Он не поймёт. Вэнс Белерик всегда был уравновешенным и благоразумно отказался от улучшений, когда Нолан предложил их ему. Он никогда их не принимал, поэтому даже не может представить, что я чувствую.
— Какую именно часть? — резко спросил я.
Эрик нахмурился.
— Хочешь, чтобы я заставил её вспомнить, как хотел выжать из неё жизнь в библиотеке перед первым испытанием? Или как сражался с ней в столовой? А, погоди, знаю. — Я сложил руки и устроил ему безумную ухмылку. — Мне просто стоит подойти и сказать, что это из-за меня она не помнит, кто она. Что это я размозжил ей висок чёртовым камнем.
Дыхание сбивается, и я качаю головой от собственной реакции. Резко отбрасываю волосы со лба и делаю глубокий вдох.
Эрик хлопает меня по плечу. Я вздрагиваю от прикосновения.
— Уверен, между вами было не только плохое, — осторожно говорит он.
Я кошусь на него.
— Не было, — лгу я.
Он усмехается.
— Ты ужасно врёшь. Я знаю тебя семь лет и никогда не видел, чтобы ты на кого-то смотрел так, как на неё. Чёрт, даже твоя энергия вокруг неё меняется. Будто воздух становится менее гнетущим. Даже сейчас, когда она тебя не помнит, ты становишься уязвимым. Сам знаешь?
Глаза у меня расширяются, и я медленно качаю головой.
Эрик ухмыляется.
— Ты так боишься признать свои чувства, Кэмерон. Иногда именно эмоции ведут нас через самые тяжёлые ситуации. Как думаешь, что заставило тебя остановиться и не убить её тогда в лесу?
Я вглядываюсь в него, отступая на шаг, когда до меня доходит.
— Ты смотрел записи? — спрашиваю я, зная, что да, но желая услышать это от него.
Он кивает и печально улыбается.
— Конечно. И именно её крик твоего имени тебя остановил, хоть и не сразу, не после того первого ужасного удара… но ты не убил её. Какое достижение.
В животе всё переворачивается.
Меня не за что хвалить. Этого вообще не должно было случиться.
— Ты знал, что Нолан собирался вколоть мне новую инъекцию прямо перед испытанием? — Я прикусил язык, сдерживая реакцию, пока видел, как взгляд Эрика тускнеет от правды.
— Ты прошёл, какая разница? — Резко развернувшись, он пошёл обратно на базу. — Возвращайся, прежде чем мы начнём готовиться к выдвижению в Большой Бассейн. Эта миссия сейчас — высший приоритет для Бриджера, — пробормотал он через плечо.
Почему? Мы и раньше делали множество разведовательных миссий. Чем эта так важна для него? Что они скрывают?
Кулак сжимается на металлическом ограждении, отделяющем пляж от тротуара.
Брайс говорил Эмери правду — ту, которую я едва помнил, будучи в том трансе, когда убил его. Но я услышал его секрет. Я знал, что он шпион, просто не знал, что он шпион Мавестелли.
Её отец и вправду развязал войну из-за того, что её похитили.
Но в самых дальних уголках сознания что-то гложет. Твердит снова и снова, что такой человек, как Грег Мавестелли, хочет не просто возвращения дочери.
В глазах мутно, когда я медленно открываю их. Пытаюсь моргнуть, пробивая взглядом оседающую пыль, но бесполезно.
Звон в ушах заставляет мир кружиться. Я не могу пошевелиться. Не могу двинуть ничем.
Металлический привкус крови заполняет всё, руки дрожат от ужаса.
Я стону, приподнимаю голову, чтобы осмотреться. Всё в дымке, но кто-то движется ко мне, с трудом ковыляя.
— Эм… — Горло клокочет, и в рот выплёскивается новая порция крови. — Эм. — Это единственное слово, которое могу выговорить. Единственное слово, которое хочу говорить.
Фигура приближается, но тут в неё врезается
