Мастер Соли и Костей - Кери Лейк

Вот только птицы нет.

— Не видел, как она улетела. Ты видел? — леденящий тон голоса Джуда пускает мурашку по позвоночнику.

— Нет. Наверное… просто исчезла. — я поднимаю взгляд к кронам деревьев над нами, к небольшим кусочкам неба, проглядывающим сквозь листья, но не нахожу никаких следов птицы.

— Исчезла. Ага, конечно.

Когда я опускаю взгляд на друга, замечаю, как длинный разрез кожи у линии его волос держится на ниточке разорванной плоти.

Словно только сейчас он осознаёт боль, он тянется, чтобы коснуться раны.

— Этот ублюдок разодрал мне кожу!

Я чувствую тянущее жжение на руках и поднимаю обе, находя точечные ранки и глубокие борозды, наполненные тёмно-красной кровью, там, где птица клевала мою плоть. Я выгляжу так, будто пережил войну — столько отметин уродуют кожу.

— Мама мне за это зад надерёт. Семейный портрет завтра днём.

Фыркнув, он подбирает мою рогатку с земли.

— В самый раз для вашей макабрической семьи.

Я знал, что мать расстроится, но не могу не усмехнуться при виде себя, стоящего рядом с ней, в крови, пока отец смотрит из-за моей спины, злой и суровый, как всегда.

— Местные уж точно устроили бы представление.

— Кстати о них. Я-то думал, ты окажешься более гостеприимным хозяином и подаришь старому другу немного киски, пока я тут застрял.

Мы с Джудом познакомились в интернате, куда отец меня сплавил, пока мне не удалось вылететь оттуда за то, что я поджёг диван директора. Теперь я вынужден ежедневно тащиться через скучные уроки с репетитором, и лишь изредка вижусь с другом, когда школа на каникулах.

— С одной из местных? — говорю я. — Подхватишь лобковые вши.

Рёв смеха Джуда разносится по лесу, пока мы возвращаемся к территории замка.

— Всё равно, немного сисек и задницы было бы приятным дополнением.

— Дополнением к чему?

Засунув руки в карман рубашки, он достаёт два идеально скрученных косяка.

— Как тебе удалось достать это здесь, в Шато де Тюрьма.

— Тебе бы стоило внимательнее присматриваться к прислуге. Садовник меня выручил за умеренную плату.

Схватив один из них с его ладони, я провожу им по носу, вдыхая запах свежей травы и древесины.

— Встретимся сегодня ночью в пещере, после того как мама примет свой валиум.

— А девчонки? — спрашивает он, убирая оба косяка обратно в карман.

— Забудь о девчонках, чувак. В этом городке нет ничего, что тебя заинтересует.

В Темпест-Коув они странной породы. Те, кто улыбается и флиртует, распуская сплетни за твоей спиной. Однажды я целовался с местной девушкой — ничего больше, чем поцелуи и неловкие касания, — и к концу недели полгорода обсуждало мой член.

Я даже не удосужился его достать. Но здесь так и работает. Ради любой грязи, которую можно вытащить, они будут копать так глубоко, как потребуется.

Лес расступается, открывая лужайку Блэкторна, и мы проходим мимо Истона, садовника, который одаривает нас ухмылкой, куда более понятной, чем она была бы десять минут назад.

— Думаю, ты ошибаешься, мой друг. — замедлив шаг, Джуд кладёт руку мне на плечо. — Думаю, тут есть кое-что определённо интересное.

Я следую за направлением его взгляда — к женщине, собирающей свой чемодан на круговой подъездной дорожке перед особняком. Джуд идёт вперёд меня.

— Пожалуйста, позвольте мне помочь.

Когда женщина оборачивается, моё сердце визжит и замирает в груди. Её глаза — глубокого серого цвета под длинными чёрными ресницами — в узком лице, обрамлённом длинными, ленивыми локонами, спадающими на стройные плечи, которые расширяются из-за очертаний большой груди, натягивающей тесный свитер. Когда она улыбается Джуду, один из её передних зубов слегка перекручен, поднимая пухлую губу в кривоватую улыбку. Болезненно красивая женщина, которой, судя по зрелости черт, должно быть как минимум на десять лет больше, чем мне.

— Merci, — говорит она, поджимая губы, когда переводит взгляд на меня. — Меня зовут Соланж. Я здесь, чтобы убирать. — густой французский акцент лишь усиливает её знойную природу.

— Джуд. — мой напористый друг протягивает руку, но её взгляд остаётся прикованным ко мне, пока она кладёт ладонь в его. Джуд наклоняется, чтобы поцеловать тыльную сторону её руки. — Очень приятно познакомиться, Соланж.

— Взаимно, — говорит она, улыбаясь, когда высвобождает руку. — Вы, должно быть, Люциан.

То, как моё имя сходит с её языка, пускает дрожь по спине.

— Вы знаете моё имя?

Её серые глаза скользят вниз и обратно.

— Вы ранены, — говорит она вместо ответа.

— Простите?

— Вы кровоточите.

Быстрый взгляд на руки напоминает мне о взбучке от клюва птицы.

— Я в порядке.

— Люциан! Я зову тебя уже целый час.

От нежелательного гама маминого голоса я морщусь, пытаясь игнорировать её там, где она стоит у входа в замок, скрестив руки на своём строгом бежевом костюме.

— И что с тобой случилось? — суетливая женщина спускается по каменной лестнице ко мне, и я стону, ожидая наплыва материнской заботы. — Ты весь в крови!

— А, вы перенимаете мой диалект, миссис Би, — говорит Джуд, его смешок затихает под прочистку горла.

С выражением ещё более строгим, чем прежде, мама хватает меня за руку, и мои щёки мгновенно вспыхивают, когда я ловлю насмешливый взгляд, который Соланж бросает Джуду.

— Мама, я в порядке.

— У тебя буквально вырваны куски кожи на руке, Люциан. Что это сделало?

— Он станцевал танго не с той птицей. — юмор в тоне Джуда раздражает меня, пока мою руку выкручивают и тянут, осматривая.

— Как я сказал, я в порядке.

— Они могут заразиться. Нужно их обработать. Пойдём, медсестра тебя осмотрит…

— Да отстань ты, чёрт возьми! Я сказал, что в порядке! — я вырываю руку из её хватки, и злость наконец вырывается наружу.

С приоткрытым ртом, шок отражается в её глазах.

— Люциан Дариус Блэкторн, ты не будешь так разговаривать со своей матерью. Насколько я вижу, ты и так по уши в дерьме перед отцом. — то, что начиналось как маленькая еда-перестрелка между мной и Джудом, превратилось в настоящую войну, когда мы вскрыли огнетушители и распылили сухой порошок по всей кухне и гостиной, причинив, по её оценке, ущерб