Вынужденно женаты. Только ради детей - Юлия Пылаева

Вынужденно женаты. Только ради детей

Глава 1.

— Ты с ума сошёл, звонить мне в такое время, Рузанов? — кокетливо возмущается тонкий женский голос. — Я, может, уже ложилась спать в свою холодную одинокую постель. Теперь вот услышала твой голос и всю ночь буду ворочаться, думая о твоём…

— Хочу тебя, — голос моего мужа звучит непоколебимо.

— Заманчиво, — нараспев отвечает она. — А жена против не будет?..

Я, та самая жена, про которую с насмешкой спрашивает моего мужа какая-то барышня, сейчас от ужаса хватаю ртом воздух и намертво держусь за подоконник.

Ощущение такое, что я провалилась в свой самый страшный кошмар и никак не могу от него очнуться.

Звуки разговора мужа с его, как оказалось, любовницей доносятся до меня через распахнутое настежь окно нашей спальни. Я открыла его, чтобы подышать свежим воздухом, которого мне так не хватает во втором триместре.

Оказалось, что во втором часу ночи муж курит на балконе своего кабинета и разговаривает о… даже не знаю, как это назвать! Измена, вторая жизнь?

А мне говорил — работа. Сам небось ждал, пока я со своим чутким беременным сном усну, чтобы рвануть в другое место.

К другой…

Ведь он явно не ошибся номером, и раз эта женщина прямо говорит ему о своей холодной постели, а он… о желании ею обладать.

Шесть лет брака. Двое детей. Люба, старшенькая, души в папе не чает. У меня под сердцем сынок.

Я не понимаю, что, блин, происходит!

Малыш в животе пинается, возвращая меня в реальность.

— …слышала, ты теперь не только семьянин, но и отец. Это делает тебя ещё сексуальнее, Рузанов. Если не поторопишься, я начну без тебя.

Боже, какая мерзость. Неужели Вадим на это поведётся?

Мой муж в ответ на её вульгарную реплику заинтересованно усмехается. И мне всё сразу же становится понятно. В горле комом застревают слёзы, и чтобы не дать им выход, я до боли кусаю нижнюю губу.

— Докурю и выезжаю.

От слов мужа у меня подкашиваются ноги. Значит, он посреди ночи готов сорваться к любовнице? Сколько раз он так делал, пока я спала, ни о чём не догадываясь?

Бывало так, что токсикоз меня настолько изводил в течение дня, что ночью, как только моя голова касалась подушки, я засыпала сразу же. Вот буквально без сил.

Просыпалась я под утро, когда Вадима уже давно не было в постели. Вопрос — ночевал ли он дома в те дни либо, пользуясь моим состоянием, уезжал?

На моей памяти есть как минимум несколько воспоминаний, как мой муж ни с того ни с сего ложился подремать днём.

Теперь я догадываюсь, кто высасывал из него силы. В прямом и переносном смысле.

— Мне готовиться?

Я не совсем понимаю, что она имеет в виду, но, наверное, лучше мне и не знать.

— Я заеду ненадолго.

— Чисто сбросить напряжение, да? Я как раз люблю по-быстренькому.

Как женщина может предлагать себя в таком унизительном ключе? Как объект для сброса напряжения, причём делать это таким сладким голосом, словно это её заветная мечта — быть использованной для чужой похоти.

Ну отнюдь не она в этой ситуации главный злодей… я не обманываюсь.

Голос мужа, тягучий и хриплый — то ли от возбуждения, то ли от курения, — наносит мне последний, смертельный удар:

— Помнишь, ты мне делала ту штуку горлом?

Ах, горлом…

Дверь балкона закрывается, и муж заходит обратно в свой кабинет, отрезая меня от их разговора.

Кем надо быть, чтобы спокойно и даже весело обсуждать такое?

Горловой минет от любовницы, пока жена спит за стенкой.

Меня убивает то, что губами, из которых срываются такие речи в адрес любовницы, он целует меня, целует нашу доченьку Любу, и живот мой тоже этими предательскими губами целует!

Моё внутреннее состояние можно описать одним словом — мясорубка. Причём перемалывает она меня же.

Чувствую, как каждая косточка ломается, а каждый мускул рвётся. Телом овладевает такая дрожь, что у меня зубы стучат. Никогда в жизни ещё такого не было.

Я так и стою у распахнутого окна, совершенно не чувствуя, как холодный ночной воздух хлещет меня по лицу. Я вообще ничего не чувствую, меня как будто отключили от питания.

— Катюша? — муж заходит в спальню. — Ты чего не спишь?

И его голос звучит настороженно, ведь он не дурак, понимает, какое расстояние между балконом и окном.

Нарочно не оборачиваюсь.

— Я не слышала твоих шагов.

— Не хотел тебя разбудить.

Это ложь. Он просто хотел убедиться, что я сплю, со спокойной душой махнуть подальше от дома.

— Заботливый, — медленно к нему разворачиваясь, обнимая свой живот. — Какой же ты у меня заботливый, — склоняю голову набок.

Видимо, у меня настолько нечитаемое выражение лица, что Вадим, как застыл на пороге, так всё не может отмереть.

И ведь нельзя спросить меня прямо, слышала я его разговор или нет. А время поджимает, ведь его уже ждёт разминающая своё горло любовница.

— Давно проснулась? — он суёт руки в карманы брюк и медленно приближается ко мне, не разрывая взгляда.

Видимо, по глазам хочет прочитать.

— Да вот только что. Окно открыла, как ты вошёл.

Ничего во внешности моего мужа не выдаёт его облегчения, кроме медленно опускающихся плеч.

— Тебе снова плохо? — он подходит близко-близко, губами касается моего лба, а большие сильные ладони кладёт на живот. — С Любой у тебя такого токсикоза не было, — тихо смеётся Вадим, думая о дочери.

А мне хочется выцарапать ему глаза, потому что я не понимаю, как так можно: иметь любовницу, заботиться о здоровье беременной жены и любить своих детей?

— Всё нормально, Вадим, — поднимаю на него глаза и говорю, — только что-то горло болит. Не помнишь, где у нас лежит та самая… штука для горла?

Глава 2.

— Не понял, — спокойно говорит он, но желваки-то задёргались.

— Ну, штука. Которую в горло пихают, — мертвецки спокойно произношу я.

Выражение лица у мужа такое, словно сейчас испариной лоб покроется.

— Чтобы напряжение снять, — поясняю я, отчего у Вадима начинают трепетать ноздри.

Но Рузанов не из робкого десятка, такого голыми руками