Вынужденно женаты. Только ради детей - Юлия Пылаева

Живот мне целовал, когда тот ещё плоским был.

Шептал малышу, как сильно его ждёт.

Боже, когда я всё это вспоминаю, меня трясёт. Откуда взялась другая женщина?! Если здесь у него есть семья, которую он любит, и я в этом не сомневаюсь ни капли.

Ответ, разбивающий моё сердце на куски, напрашивается сам.

Пока я слышу, как на втором этаже Вадим ласковым голосом укладывает спать проснувшуюся Любу, в голове набатом стучит мысль, что дело во мне.

Выходит, я чего-то ему недодала?..

Тогда почему он словами не мог мне об этом сказать?

Не успеваю толком обдумать эту мысль, как оставленный мужем на обеденном столе телефон начинает звонить. Чтобы муж не услышал звук вибрации на твёрдой поверхности первым, я буквально бросаюсь и беру телефон в руки.

Чутьё моментально подсказывает, кто именно на том конце провода.

Хотя номер её, конечно же, не подписан. Выглядит всё так, словно ему звонит кто-то, кто ошибся номером.

Отметаю сомнения и поднимаю трубку. Тишину нарушает только моё бешеное сердцебиение и дыхание его любовницы.

Такое, словно она уже занимается сексом.

— Ты опаздываешь, — она примешивает к своему голосу фальшивые стоны. — А я предупреждала, что начну без тебя… ты далеко, Рузанов? А то я тут сама с собой играю, представляя, как ты меня…

— Вадим дочь спать укладывает, — нарочито спокойно произношу я, а сама медленно оседаю на стул, до того мне плохо. — Я передам, что вы звонили.

Глава 5.

— Люба уснула, — Вадим появляется на пороге кухни и, качнувшись в мою сторону, останавливается, не решаясь подойти. Его тяжёлый взгляд ложится мне на плечи. — Правда, пришлось прочитать ей сказку, и не одну… — его приподнятое настроение после времяпрепровождения с Любой испаряется, как только он видит, что я сжимаю в руке его смартфон.

Даже кадык пару раз дернулся, но вовсе не от нервов. Рузанов перед лицом проблем и кризисов не дрожит как заяц в кустах. Нет, он тот самый волк, который сначала смотрит проблеме в глаза, а потом перегрызает глотку.

После короткой беседы с любовницей мужа трубку я положила сразу же. Не о чем мне говорить с дамой, которая свободно лезет в чужую семью, не страдая от мук совести.

Хотя, конечно, женат на мне Вадим — значит и ответственность полностью на его плечах.

Я даже до конца не понимаю, зачем вообще ответила на звонок.

Это точно не была ревность. Нет. И дело было не в желании бороться за семью.

Нет у нас больше никакой семьи, и, надеюсь, по моему взгляду исподлобья, в котором нет ни капли любви, с которой я раньше на него смотрела, муж это понимает.

Дело скорее в том, что мне было необходимо обозначить его любовнице: никакой тайны в их интрижке нет. Теперь всё на поверхности. Можно не скрываться.

— Почему ты держишь мой телефон?

Стальная нотка в голосе Вадима режет слух, но я не шелохнулась. Элементарно не могу разжать пальцы. Тело превратилось в камень, и я не знаю, сколько вот так сижу на месте не двигаясь.

Мысли спутались в клубок, и я не знаю, как его распутать. Разве только… разрубить к чертям собачьим!

— Катя? — он подходит, первым делом смотрит на экран телефона. Нет ли там уведомлений, которые мне не положено видеть. — Не молчи. Нам сейчас как никогда необходимо поговорить начистоту.

Слова он говорит правильные, даже добрые. Только ни во взгляде, ни в позе, ни в голосе нет ни капли доброты. Он вообще напоминает мне железного человека, который видит перед собой задачу — не видит препятствий.

— Отдай мне телефон, пожалуйста, — он нарочито расслабленно вытягивает руку, в которую я должна положить его смартфон.

— Что такое? — я бы отдала ему телефон, да только ладонь не разжимается. — Думаешь, тебе вот-вот позвонят те самые личные границы, а я возьму трубку и услышу то, что мне не подобает?

Его губы растягиваются в снисходительной, но при этом леденящей душу улыбке. Словно он хочет спустить всё на тормозах, запудрить мне мозги и действительно уложить меня спать рядом с собой, чтобы утром проснуться всё той же счастливой семьёй…

Но благодаря острому уму и смекалке он понимает, что шансы у него мизерные, если не сказать ничтожные. А тогда зачем это шоу?

Зачем надевать на себя маску и притворяться, когда тебе всё равно не поверят?

— Я раньше когда-то запрещал тебе трогать свой телефон? — резанув по мне острым, словно лезвие, взглядом, он отворачивается к кофемашине. Включает её.

Тошнотворную тишину кухни нарушает резкий звук перемалывания кофейных зёрен.

Внутри у меня сейчас происходит примерно то же самое, и это пугающая аналогия. Если кофемашина работает от электричества, то я, сидя на месте, не двигаясь, каждой своей клеточкой вибрирую от напряжения, агонии и безвыходности. Все потому, что мне изменили.

Это особый вид боли, который нельзя описать никакими знакомыми мне словами.

Рузанов не просто так заваривает себе кофе.

Это завуалированный намёк, что у нас либо произойдёт быстрое примирение, либо долгий неприятный разговор, который вполне вероятно перетечёт в утро. Для этого и кофе.

— Ответь, Катя, — он садится по правую руку от меня, нас разделяет только угол стола. — Запрещал?

— Нет.

— Вот видишь, — его пальцы до побелевших костяшек сжимают бедную чашечку с американо.

Раньше он всегда делал кофе и мне, причем в первую очередь. Приносил в моей любимой кружке, заботливо вручая ее мне. Но с момента как я узнала, что в положении, крепкий кофе я больше не пью.

Ограничила себя даже в такой мелочи. Муж не стал себя ограничивать даже в случайных сексуальных связях.

— Потому что тогда у тебя ещё не было любовницы, — говорю прямо и жестко.

Рузанов слегка удивленно вскидывает бровь, но тут же гасит в себе эмоции.

— Это не так, — нарочито устало выталкивает он, показывая, как сильно я его утомляю.

Поднеся к губам чашку кофе, он делает несколько глотков, поверх кружки глядя на меня. Видимо, он крепко о чём-то думает.

Собирается любыми путями выкрутиться и оставить меня дурой.

Решаю идти ва-банк:

— Тебе твоя… даже не знаю, как её назвать. Звонила вся взмыленная и, позволю себе предположить, возбуждённая, — делаю паузу, наблюдаю, как лицо мужа становится бурым от