Сегодня ты моя - Виктория Рогозина

— Ольга Дмитриевна! Вы должны поужинать! Хоть немного! — голос Марины дрожал от искреннего волнения.

— Марина, правда… — Ольга тихо вздохнула. — Я не могу. На нервной почве… просто не могу есть.

— Тогда чай! Или травяной настой! Я принесу мяту, мелиссу, у нас есть отличные сборы… — не отступала Марина, суетясь, поправляя скатерть на столике.

Ольга обернулась к ней, и вдруг — неожиданно мягко, почти тепло — улыбнулась. Искренняя улыбка, от которой напряжение хоть чуть-чуть спало.

— Спасибо. Честно… я очень ценю то, что вы делаете. Но все хорошо. Правда. Мне просто нужно… немного тишины.

Марина замерла, смущенно кивнула, но всё еще стояла рядом, не зная, уходить или остаться. А Лукерья молча наблюдала за Ольгой. Внешне — спокойная, собранная девушка, даже пытается улыбаться. Но в глубине глаз — рваные тени страха, вспышки паники, застывшая боль тех ночей в подвале. Лукерья видела это не впервые — и потому не сказала ни слова. Просто продолжила молча сидеть рядом, как невидимая стена между Ольгой и миром.

В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением кондиционера и шумом волн за иллюминатором.

Ольга перевела взгляд на Марину — та стояла, переминаясь с ноги на ногу, словно вдруг почувствовала себя не на своём месте. Потом её взгляд скользнул по сервировочному столику: свежие скатерти, блеск приборов, аккуратно разложенные блюда, тарелочка с круассанами и ягодным вареньем — всё было накрыто с какой-то почти домашней, трогательной заботой.

— Всё выглядит просто чудесно, — тихо сказала Ольга, уголками губ улыбнувшись. — Спасибо. Я попробую.

Марина просияла так, будто ей лично вручили награду.

— Правда? Я так старалась… Может, вам что-нибудь ещё принести? Фрукты, плед, или… или что-нибудь потеплее? — она будто искала глазами одобрение, желание быть полезной прямо светилось в её взгляде.

Ольга качнула головой, но мягко:

— Только чашку чая. Если можно… что-нибудь ягодное. Сладкое.

— Конечно! Сейчас! — радостно выпалила Марина и, почти вприпрыжку, выскочила в коридор, чуть не забыв закрыть за собой дверь.

В помещении стало тихо, и даже воздух, казалось, стал мягче. Ольга вздохнула, потянулась к краю стола и осторожно взяла круассан — как будто он мог рассыпаться от любого лишнего движения. Сделав над собой усилие она сделала укус, а потом прошлась любопытствующим взглядом по Лукерье и усмехнувшись, сказала:

— Удивительно, что у такого человека в охране работает женщина.

— Я работаю на Тимура Андреевича по собственному желанию и взята не за красивые глаза, если вы об этом, — в тон ей отозвалась девушка.

Еркова хмыкнула, нервное напряжение потихоньку отступало.

— Как вам удавалось скрываться все пять лет.

Ольга удивленно вскинула брови и растерянно проговорила:

— Я никогда и ни от кого не скрывалась. Не понимаю этого вашего… обвинения?!

— Как — не скрывались? — голос Лукерьи прозвучал негромко, почти ровно, но внимательный.

Ольга откинулась на спинку кресла, круассан, так и не доеденный, лежал на тарелке.

— Просто… жила, — она слегка пожала плечами. — Меняла города, снимала жильё, работала. Но не бегала, если вы об этом.

На лице Лукерьи не отразилось ни удивления, ни понимания — лишь лёгкое напряжение, тонкая складка у переносицы. Она опустила взгляд на экран смартфона, что-то быстро печатая.

— Понятно, — коротко сказала она.

— Вам — может быть, — Ольга чуть улыбнулась краешком губ, но взгляд её был уставший, будто потускневший. — А я просто делала то, что могла.

Несколько секунд висела тишина, нарушаемая лишь слабым гудением вентиляции. С кухни доносился звон посуды — Марина, кажется, уже заваривала чай.

— Я правильно понимаю, — медленно проговорила Лукерья, не отрывая взгляда от Ольги, — что вы не знали, что за вами наблюдают?

Ольга усмехнулась, но без веселья:

— Если бы знала — вы бы меня здесь не увидели.

Лукерья кивнула, будто отмечая что-то про себя. Смартфон коротко вибрировал — ответ пришёл быстро. Она скользнула взглядом по экрану, чуть сузив глаза, и убрала телефон.

В этот момент дверь распахнулась, и Марина почти вплыла внутрь — с подносом, на котором стоял заварочный чайник, вазочка с малиновым вареньем и маленькие фарфоровые чашки. Щёки её разрумянились, глаза сияли.

— Я нашла смородиновый чай! — радостно объявила она. — Сладкий, ягодный, как вы просили. Может, ещё мёда? Или плед?

— Нет-нет, — мягко сказала Ольга, — этого более чем достаточно. Спасибо, Марина.

Та довольно закивала и, чуть понервничав под взглядом Лукерьи, ретировалась, притворив за собой дверь.

Ольга потянулась к чашке, пальцы её всё ещё слегка дрожали.

— Так, на чём мы? — пробормотала она, обхватывая ладонями тёплый фарфор.

— На том, — спокойно ответила Лукерья, — что вы уверены: не прятались. Но всё это время кто-то думал иначе.

Ольга задумчиво опустила взгляд в чай, где на поверхности колыхался слабый пар.

— Может, кому-то просто было удобно так думать.

Лукерья не стала спорить. Она лишь коротко кивнула и, чуть смягчившись, спросила:

— Если захотите — поговорим. Но не сейчас.

Ольга благодарно кивнула и впервые за весь день позволила себе сделать полноценный глоток — горячий, терпкий, сладкий. Словно возвращающий к жизни.

Глава 11

Тимур сидел, чуть подавшись вперёд, локтями опираясь на стол. Пальцы, сомкнутые домиком, почти касались губ. Он смотрел вперёд невидящим взглядом, как будто там, в пустоте, мог найти ответы. На столе, рядом с планшетом и стопкой папок, лежал смартфон — экран уже погас, но перед глазами всё ещё стояли последние строки сообщения от Лукерьи.

Взять её в службу безопасности было, пожалуй, одним из лучших решений за последние годы. В отличие от Геннадия, она не спрашивала лишнего, не оправдывалась и не терпела некомпетентности. Женская внимательность, холодный ум и коварство — взрывоопасное сочетание, но именно оно не раз спасало им жизнь.

И всё же… Пять лет. Пять лет Еркову не могли найти ни его люди, ни те, кто её искал до него. И теперь — случайность, совпадение, удача? Судьба будто вытолкнула её обратно в мир живых. В его мир.

Дверь распахнулась без стука.

— Допрос кое-что прояснил, — негромко сообщил Сергей, входя, словно в собственный кабинет. Он даже не извинился. — Ольга действительно никого не интересовала. Пока кто-то не заплатил. Но имени заказчика они не знают — эти всего лишь пешки.

Тимур медленно поднял взгляд, в котором мелькнул холод. Он убрал руки от лица и, не меняя позы, тихо спросил:

— И что ещё важно, что вряд ли она перешла дорогу кому-то влиятельному. Значит это дело рук ближайших к ней людей.

Сергей пожал плечами, будто речь шла не о людской торговле, а о неудавшейся сделке. Но взгляд у него