Сегодня ты моя - Виктория Рогозина

— Я не оправдываю никого, — продолжил он тем же ровным тоном. — Но если вместе с Ерковой были другие девушки, значит, схема была отработана.

— Лайнер проверяется от и до. Невозможно просто так проскользнуть на борт. Значит, они прошли по документам. Легально. Под видом пассажиров или персонала.

Он сделал короткую паузу и добавил:

— И, похоже, Еркову добавили в список в последний момент. Как внезапный «заказ». Лайнер был, вероятно, единственной возможностью быстро вывезти её из страны.

Тишина. Даже Юрий на секунду отвёл взгляд в сторону, задумавшись. Тимур, не меняя выражения лица, спросил:

— Что ещё сегодня должно было выйти из порта?

Геннадий мгновенно отреагировал:

— Грузовое судно «Малория», танкер «Веста», яхта «Селеста» и ещё парочка мелких компаний. Все зарегистрированы официально, лицензии действующие, охрана порта не отмечала подозрительных активностей.

Тимур прищурился.

— Проверить всё, — произнёс он медленно, каждое слово — как приговор. — Даже если это киоски с мороженым.

Геннадий кивнул коротко, без возражений. Внутри всё сжалось: он знал, что за этим «проверить всё» — бессонные ночи, допросы и, возможно, трупы.

Юрий Макарович повернулся, устало посмотрел на Тимура.

— Слишком дерзко, — произнёс он негромко. — Делать подобное на твоём лайнере… Это вызов. Кто-то решил, что ты утратил хватку.

Сергей кивнул.

— Или кто-то хотел, чтобы именно ты оказался втянут в эту историю.

И тогда Тимур тихо произнёс, глядя в пространство:

— Пусть попробуют.

Юрий хмыкнул, а затем вдруг неожиданно тихо рассмеялся — не зло, а с оттенком искреннего восхищения:

— Девчонка, конечно, отчаянная… Но надо признать — попытка была зрелищная.

Сергей слегка приподнял бровь и усмехнулся:

— Зрелищная и продуманная. Она прекрасно понимала, куда попала — первый класс, камеры, публика. Даже если технику заглушат или сломают — останутся свидетели. Сотни глаз. Такую сцену запомнят все.

Тимур молча слушал, подбородок опирался на сжатый кулак. Он не улыбался — в его взгляде стояло напряжение, мысли метались где-то в глубине.

— Ей… чертовски повезло, — наконец ровно сказал он. — Второй попытки могло и не быть.

В этот момент раздался стук в дверь.

— Войдите, — коротко бросил Тимур.

В кабинет вошла женщина в форме службы безопасности — высокая, коротко стриженная, с холодным профессиональным взглядом. Лукерья. Она кивнула присутствующим.

— Докладываю, — спокойно произнесла она. — В грузовом отсеке обнаружено пятнадцать девушек. Живы. В разных состояниях. Также найдены их личные вещи, документы… И это, — она протянула небольшую сумку. — Принадлежит ей.

Тимур взял. Простая, тёмная, не брендовая — такая, что теряется в толпе. Он расстегнул молнию. Внутри — паспорт: Еркова Ольга Дмитриевна. Потом — смартфон. Экран тускло мигнул при активации.

Ни одного входящего вызова. Ни сообщения. Пустота, как будто весь мир о ней забыл. Тимур тихо щёлкнул, будто сам себе:

— Забота, похоже, была избирательной… — он захлопнул паспорт, бросил взгляд на Лукерью. — Обеспечь её всем необходимым. Одежда, еда, врач. И… пусть никто к ней не лезет без моего разрешения.

— Есть, — коротко кивнула Лукерья. Без лишних вопросов, без эмоций — и вышла.

Дверь закрылась. Тишина снова опустилась на кабинет. Но теперь — куда более напряжённая. Тимур вновь посмотрел на сумку. Пальцы медленно сжали ремешок.

— Значит так… — произнёс он негромко. — Раз она жива — значит, это была не случайность. И кто-то очень хотел, чтобы она исчезла.

Он поднял взгляд на Сергея, затем — на Юрия.

— Мы найдём, кто именно. И закроем вопрос… окончательно.

Глава 10

Ольга включила воду до упора, чтобы шум душа заглушал мысли. Лоб коснулся холодной кафельной стены, и влажная прохлада будто прошла по позвоночнику.

Она медленно выдохнула. Только сейчас тело начало предательски мелко дрожать — будто все мышцы одновременно вспомнили, сколько месяцев жили в постоянном страхе, в ожидании неизвестного.

«Закончилось?» — мысль была горькой, почти смешной.

Нет. Так просто это не закончится. Если она стала кому-то помехой — за ней всё равно придут. Но теперь… теперь она будет готова.

Влажные волосы прилипли к лицу, капли воды стекали по щекам — и было невозможно понять, где душ, а где слёзы, выплаканные наконец без свидетелей.

Машинка в углу ванной пискнула, сообщая, что закончила стирку. Ольга выключила воду, обмоталась полотенцем, вытерла ладонью запотевшее зеркало.

В отражении — та же девушка. Чуть бледнее, чуть худее. Никаких синяков, ран, шрамов. Снаружи — будто ничего не произошло.

А внутри — словно улей. Мысли гудят, больно, навязчиво. Память отзывается приступами паники. И всё же… она стояла. Дышала. Жила.

Она быстро перекинула вещи в сушку, поставила режим. Ждала. На миг просто присела на край полотенцесушителя, обхватила руками колени. Только бы ни о чем не думать. Только бы тишина.

Когда сушилка снова пискнула, Ольга молча достала тёплую одежду — почти сухую. Натянула джинсы, футболку. Провела рукой по лицу — больше никакой воды, всё внутри уже выжжено.

Осторожно приоткрыла дверь. Марина — горничная — стояла с аккуратной стопкой одежды в руках.

— Ольга Дмитриевна! Вам принесли вещи, — с облегчением сказала она. — Новые, чистые… Там платье, тёплый кардиган, обувь…

— Спасибо, — Ольга покачала головой. — Но не стоит. Уже и так… слишком много для меня сделали.

Марина всплеснула руками — не в укоре, скорее с тревогой:

— Да ну что вы, вам положено! Вам нельзя ходить в этом...

Ольга мягко улыбнулась, но взгляд остался усталым:

— Простите. Просто… не сейчас.

В кресле у двери сидела Лукерья — всё так же тихая, каменная. Только одна бровь едва заметно дрогнула. Без комментариев. Без вопроса. Но внимательная, как хищник, уловивший малейшее движение травы.

Ольга прошла мимо, к окну, и впервые за всё время позволила себе вдохнуть полной грудью. Воздух пах...морем? Океаном? Нет. Он пах свободой. И — опасностью.

Лукерья чуть наклонила голову, голос прозвучал негромко, ровно, без давления:

— Врач должен вас осмотреть.

Ольга едва заметно дернула плечом и покачала головой:

— Не нужно. Со мной… всё в порядке. Меня не тронули.

Секунду Лукерья просто смотрела — оценивающе, будто проверяя, говорит ли Ольга правду. Но спорить не стала. Лишь вынула смартфон, написала короткое сообщение и снова подняла взгляд.

— Если захотите поговорить — скажите. Я рядом, — добавила она так же спокойно, без намека на сочувствие, но в голосе было что-то вроде… уважения.

Ольга неопределенно кивнула, устало обхватив себя руками, будто все еще мерзла изнутри.

В этот момент дверь распахнулась, и Марина ворвалась почти бегом, толкая перед собой сервировочную тележку. На ней — фарфоровые тарелки, блюда ресторанного уровня: дымящаяся паста, запечённые овощи, крем-суп, свежие круассаны и даже мороженое в