Я с тобой не дружу - Саша Кей

– Я? – вылупляюсь на маму. – Я бы и рад ее сплавить! Вот к тридцати и найдем ей мужа, а пока нечего… Что смешного?

– Она без тебя справится, – мама откровенно угарает, а я не могу понять причин ее веселья. Она, что, не в курсе, чем думают парни? – Просто оставь сестру в покое.

Мама уходит утешать соплежуйку, но я не проникаюсь ее философией. До Ритки я не достучусь, зато до Дана точно. Он ее за три квартала обходить будет.

Мысли сами собой возвращаются к Соне, иметь дело с которой еще сложнее, чем с сестрой. У мелкой право голоса только де-юре. Де-факто будет, как я скажу. А вот Соня…

Никаких рычагов воздействия на нее у меня нет.

Этот сраный шантаж – единственная зацепка, да и то хлипкая.

Я должен выжать все из этого, хотя пока оно играет против меня.

Блядь, как я так вляпался-то?

Достаю телефон.

«Во сколько первая пара?»

Прочитала и не отвечает. Ну вашу ж Машу!

«Молчание тебя не спасет».

«9:45».

Что мне подсказывает, что она врет. Лезу на сайт. Ну точно. Ей к восьми утра.

Значит приеду за ней в семь тридцать, но делиться с Соней этим не собираюсь. Мы слишком давно знакомы, чтобы я мог надеяться, что она не свинтит раньше времени, если ее предупредить.

Вспоминаю, каким взглядом Соня меня одарила на прощанье.

Ненавидит.

Сомнений нет.

Но это не повод шарахаться с удодами, ездить с ними в Москву и вообще не дает ей никакого права с ними целоваться! Мне нельзя, и им нехрен!

В глубине души, где-то очень глубоко, я догадываюсь, что моя позиция эгоистична, но это мелочи. С собой я как-нибудь договорюсь. Лишь бы не сорваться, как тогда в декабре.

Она была такая яркая, счастливая, ее глаза так горели предвкушением праздника, она хохотала абсолютно над всем, и у меня сорвало крышу.

Мне нет оправдания за тот поцелуй, и я попытался все спасти, но сделал только хуже. И наступил пиздец.

Вначале я думал, что проблема рассосется сама собой. Сонька остынет, простит. Все станет как прежде. А вот болт. И неделя за неделей я погружался на дно.

Любые попытки наладить контакт обрубались. Это же Соня. Она из тех, кто долго терпит, но стоит переступить грань, и тебя просто вычеркивают. У нее все по максимуму. Я перешагнул какую-то красную линию, и меня выпнули из ее жизни.

Я налажал. Готов был терпеть упреки и издевки, но меня отправили в игнор.

Это оказалось невыносимым.

А сегодня… эта ее выходка с сигаретой… Я больной недоумок. Это же Соня! Как можно ее хотеть? Подруга детства! Даже думать о том, как это вколачиваться в нее, – святотатство. Мечтать о том, как довести ее до страстных стонов, – кощунство.

Я был уверен, что переборю, но ни хуя.

Все становится только хуже.

Долбанный Валентинов день оказался самой большой ошибкой, которую я мог допустить.

Глава 12. Рэм

Еще раз посравшись с сестрой, я вытуриваю ее из ванной, в которой она тупо трындит по телефону с какой-то своей подружкой.

– А я такая пройду мимо, а ты следи, посмотрел он или нет… – доносится до меня уже из ее комнаты.

Просто рука-лицо.

Нужно отобрать у малахольной и телефон, и все юбки. Там все равно ткани даже на задницу еле-еле хватает. У нее завтра курсы подготовительные к поступлению. Надо смотаться посмотреть, перед кем Ритка там гарцует.

Взрослая она! Встречаться собралась с парнями!

А сама спит с плюшевым енотом и выковыривает горошек из оливье.

Это трэш, конечно, иметь малолетнюю сестру. Вчера подслушал, как они по телефону с еще одной такой же одаренной ГАДАЛИ ПО КНИГЕ! Выбрали любовную жуть и загадывали номер страницы и строчки. Вот где беда с головой.

Уверен, Сонька такой херней не занимается.

У нее есть мозги.

И я точно знаю, что она их непременно применит, чтобы от меня избавиться, но я ей такой возможности не предоставлю.

Хрен тебе, София Жданова, а не поездка с хмырем. Шиш, а не жизнь без меня.

Мы поклялись, что будем друзьями навек.

Да, я замарался. Идиотский спектакль, который я устроил на четырнадцатое февраля, это была говенная идея.

Я-то думал, что Сонька просто поймет, что я не самый хороший для нее вариант, но блядь… Собственно, я добился, чего хотел. Соня поняла.

Но я не ожидал, что, сделав выводы, она решит, что я не подхожу ей настолько, что мне нет больше места рядом.

Может, Соня и права, но мы в ответе за тех, кого приручили.

Всегда считал, что эта фраза – просто красивое оправдание для манипуляций, но сейчас она кажется мне отличным аргументом.

Где-то что-то как-то я прохлопал, и Соня меня приручила, и теперь ей придется это расхлебывать, хочет она или нет.

Я найду подход, без мыла влезу обратно в свой комфортный мирок, где в любой момент я мог позвонить ей, увидеть ее, обнять.

Остается только понять, как сделать так, чтобы меня не сжигало это чертово желание большего. Потому что я хочу всего. И невинных прогулок по набережной с дурными приколами, и запустить руки ей в трусики, и ржать над комедиями вместе, и чтобы она сама прижималась ко мне, когда я ее целую.

А нужно определиться.

Да, блядь! Определяться не с чем. Спасти то, что было, вот, главная задача, если это еще возможно.

А если нет, то нужно построить все заново.

Только на следующий же день все летит к чертям. Все мои решения подвергаются жестокому испытанию.

Подкатив к дому Ждановых даже раньше, чем планировал, я звоню в домофон.

– Да? – сиплый сонный голос Соньки запускает в моем воображении развратные диафильмы.

– Это я.

– Черт, – ругается она, но впускает в подъезд.

Походу, я ее разбудил. Это даже хорошо. Со сна Сонька обычно рассеянная и незлая. Надо попробовать ей внедрить мысль, что нам надо жить дружно.

Дверь квартиры не заперта, я привычно захожу в прихожую и стаскиваю нога за ногу кроссы. Поднимаю глаза и все мысли про дружбу вылетают у меня из головы.

Прислонившись к шкафу, босая Сонька спит стоя.

Не в силах оторвать взгляда, я прослеживаю снизу до верху бесконечные стройные ноги и нервно сглатываю, застряв