Я с тобой не дружу - Саша Кей
«Будешь делать все, что я скажу», – передразниваю Рэма. Бесчувственная скотина.
Зло стираю рукой так тщательно наложенную мной помаду.
У меня все кипит. Время детское, какого лешего он привез меня домой? Десять часов только.
Громыхаю дверью в квартиру и нога за ногу стаскиваю бутсы.
Щелкает выключатель, и в прихожей резко загорается свет.
Мама.
– Соня? Ты рано. Все хорошо? – уточняет она, затягивая пояс халата.
Ну вот по лицу моему видно, что нет. Зачем спрашивать?
– Отлично просто, – бурчу я, проходя мимо нее в свою комнату.
– Сонь, от тебя сигареты пахнет. Ты, что, куришь? – мама идет следом за мной, менторские нотки нервируют.
Пока она не видит, закатываю глаза.
– Нет. Это сигареты Рэма такие вонючие.
Надежда, что маме этой информации будет достаточно, сдыхает в муках.
– Рэма? Вы помирились? Видишь, как хорошо…
– Нет, мам, – не выдерживаю я. – Не помирились и не собираемся. Вопрос закрыт. Ясно?
– Ты можешь объяснить, что у вас случилось? Наверняка, какая-то глупость… Уверена, что ты просто что-то неправильно поняла…
Ну вот, что я говорила. Разве могут у нас быть серьезные проблемы? Ну конечно же нет! Просто я тупая идиотка, которая что-то не так поняла.
– Я не хочу об этом говорить. У меня есть такое право? – швыряю сумку под стол. – Или это допрос?
– Не веди себя, как ребенок! Все можно решить…
– Мам, уж не думаешь ли ты, что ты можешь решить то, с чем мы сами не разобрались? – психую я. – И да. Прикинь. Я не веду себя как ребенок, я как бы выросла. А вот ты по-прежнему так ко мне относишься. Может, стоит уже считать меня взрослой? Ну, если ты требуешь от меня взрослого поведения?
– Соня, – мама теряется.
– Вот и поговорили, – подытоживаю я.
Демонстративно падаю лицом вниз на постель прямо в тренче.
– Ну как знаешь, – обижается мама, но оставляет меня в покое.
Со злости колочу подушку, распихивая мягкие игрушки. Одна особенно меня бесит, ума не приложу, почему я до сих пор ее не убрала.
Медведя подарил Рэм.
На Восьмое марта, когда мне было четырнадцать. Я уже была достаточно взрослая для таких подарков, но, получив его, я тут же вообразила себе черт знает что. А уж из-за того, что Рэм поцеловал меня в щечку, я порхала весь день до самого вечера, пока не увидела, как он в кафешке дарит другой девчонке часики и тискает ее за задницу, мерзко пожирая ее губы.
И тогда я поняла, что надеяться мне не на что.
Было больно, но я смирилась.
Довольствовалась только дружбой, заставила себя смотреть на вереницу подружек, кочующих между задним сиденьем его тачки и его спальней.
О! Их было много. И я успешно научилась делать вид, что мне плевать. Изредка только проходилась по какой-нибудь его бывшей парой ласковых. Правда, больно было все равно. Это не только безответная первая любовь, это еще и понимание, что с тобой что-то не так. Не важно, как хорошо я выглядела, какой длины на мне юбка, меня просто не замечали. Не рассматривали в качестве объекта интереса.
Несколько раз я порывалась оборвать все общение, но не смогла. Мне не хватало Рэма. Без него все было черно-белым, будто проходило в режиме ожидания. Слишком многое с Рэмом связано – привычки, воспоминания.
И я просто стала ждать, когда моя влюбленность сама умрет. Не может же быть так, чтобы человек страдал все время? Мне скоро двадцать, и половину своей жизни я влюблена в Рэма. Когда-то это должно закончиться.
Я научилась с этим жить, но вдруг что-то изменилось.
Этой зимой.
Сначала просто на уровне взглядов, прикосновений. Рэм смотрел на мои губы, его рука задерживалась у меня на талии дольше положенного, он чаще звонил, пропали с горизонта его подружки.
Я гнала от себя эти ощущения, потому что понимала, что скорее всего я обманываюсь так же, как в четырнадцать лет.
А потом случился этот поцелуй.
В канун нового года Рэм как обычно завалился к нам поздравить с Наступающим перед тем, как ехать отмечать с приятелями. Я пошла его провожать, и как-то так вышло, что вместо поцелуя в щеку получилось нечто совсем иное.
Мое сердце чуть не разорвалось, когда его губы накрыли мои. Голова закружилась, перчатки, зажатые в кулаке, выпали. Я тянулась к нему на цыпочках лишь бы продлить этот момент.
А потом Рэм сделал то, что сделал.
Ненавижу.
Глава 10. Соня
Насколько сладким, пьянящим был поцелуй, настолько кошмарным все стало после него.
До сих пор вспоминая то время, хочется кричать.
На себя.
И вообще.
Я знала, какой Рэм, но ошибочно полагала, что между нами есть особенная связь, и он не поступит со мной так…
Больно. Все еще больно.
Тот поцелуй меня окрылил, мир показался наполненным волшебством, и я, перебирая в памяти каждое мгновение предновогоднего вечера, не сразу поняла, что что-то не так.
Спохватилась третьего января, что Рэм не звонит и не пишет.
С замиранием сердца написала сама и получила скупое сообщение, что они с друзьями закатились на горнолыжку, связь плохая, звонков не жди, они пробудут там дней десять.
И снова ни слуху, ни духу.
Я пыталась прекратить думать о Рэме, перестать изводить себя, убеждала себя, что это ничего не значит, но сделать вид, что ничего не произошло, не получалось. Ни притвориться, что поцелуя не было, ни закрыть глаза на то, что друг отдалился, не выходило.
За те десять дней я отощала на восемь килограмм.
Не могла ни есть, ни спать. Сессию сдавала на автомате.
Когда и после старого нового года, вернувшись в город, Рэм не объявился, мне стало совсем худо, но в универе на мой робкий вопрос, все ли в порядке, припертый к стенке, он ответил, что все нормуль, просто он замотался. Типа у Горелова какие-то траблы, нужно было поддержать друга.
Даже в кино позвал. С ним и с Даном.
И весь вечер с чего-то бесился. Такого паршивого похода в кинотеатр у меня не было давно. Я пыталась как-то разрядить обстановку, но напрасно. Рэм мрачнел с каждой минутой, постоянно уходил курить, отмалчивался…
И я уже решила,
