Вне правил - Анель Ромазова

Знает кошка, чье мясо съела. Вот и я знаю, какого черта лысого он приперся.

— Нам в отдел ориентировку принесли. Отца твоего разыскивают. Хотел вот спросить, когда в последний раз видела его, Ярослава премудрая.

— Неделю назад, перед тем как сюда приехать. Он нам вещи помогал в машину грузить, — нагло вру, будто креста на мне нет. Не моргаю, но пальцы за спиной скрещиваю. Вроде, как сказанное за ложь не считается.

— А звонил когда в последний раз?

— Никогда. Рад был он, от нас избавиться. Мама же лежачая, мешала ему…. всяких там разных в дом водить, вот я и перевезла ее на свежий воздух в бабушкин дом.

— Мгуму.., - жует мясистые губы и пишет что-то у себя в папочке, — Отношения, значит, у вас не ладились.

— Не ладились и что. Ты чего к девке-то пристал, она бедная из сил выбивается. Работает на заправке в ночную смену, за матерью больной ухаживает. Чего это? Чего? — баба Сима подхватывается и бульдозером прет на участкового, толкая внушительным бюстом за порог.

— Да, ничего я, баб Сим. Велено допросить, я и допрашиваю, — отбивается он, путаясь в тюли, как в розовой паутине.

Пока они препираются, дурнота ползет вверх по горлу. Сглатываю ее, сглатываю, но никак.

— Раз мать твоя супружеский долг не исполняет, с тебя спрошу…

Отчим валит меня на кровать, шаря по ногам. Задирает на мне худи. Трогает живот под спортивной майкой. Губы тянет намереваясь присосаться ко рту. Глаза у него возбужденные и бешенные, буквально, навыкат лезут из орбит. На белках красные прожилки виднеются. Воняет протухшей рыбой и горьким пивом, меня тошнит от запаха и омерзения. И передергивает от его прикосновений.

— Не бойся, дочка. Папка больно не сделает. Хорошо же будет… не ломайся, слышь… Папка тебя приласкает, так что как шелковая станешь….слышишь…

Я слышу, как гулко стучит мое сердце. Слышу, как трещит ткань на одежде. Слышу…

Воспоминания, как резко накатили, так и отступают.

С улицы доносится заливистый собачий лай. Что служит тому причиной, несложно догадаться. В открытые настежь окна отчетливо слышится затейливая брань. Брутально и со вкусом, Натан поливает взбеленившегося пса отборным матом, и я таких выражений никогда не слышала.

Не умен, но на ругательства подкован. И руки совать, куда не следует, мастер. Целуется, как не отрицай, он очень даже ничего. Вот именно, что ничего. Ничего, это не значит. Хам и подлец. Убила бы…

Не мог спокойно в бане посидеть, пока…

Пулей подрываюсь и выскакиваю, вслед за бабой Симой и участковым. Ускорившийся пульс тарахтит в ушах дробью. У меня, блин, перепонки ощутимо по слуховым проходам гуляют, так все колотится. Забываю надеть шлепанцы и мчусь по нагретой дорожке босиком.

Подошвы колет мелкими камушками, затем щекочет порослью травки.

Нет! Нет! Нет!

Кошмар! Это какой — то кошмар — кошмарище! Ущипните меня и я проснусь.

Писец!

Достигаю конечного пункта с опозданием.

Мысли путаются, словно пряжа в мотке. Бегут врассыпную, что мне их не поймать. Дышу, как загнанная лошадь, вдавив кисти в колени и согнувшись надвое.

— Ясенька — зайка, ключик мне принеси, а то я нечаянно себя приковал, — выталкивает мажористый упырь, обаятельно мне улыбаясь.

— А вы кто? Местных я всех знаю и родственников их, — с подозрением тянет участковый.

— Ясь, сама скажешь или мне доверишь, — грамотный стеб я слышу в каждой произнесенной им букве. Злобно сверкает зелеными глазами в мою сторону и потирает ладони. Что мне остается, кроме как, смотреть на стильного идола и дуть от негодования ноздри.

Натан не спеша потягивается, разминая налитые во всех нужных местах мускулы. Срывает травинку и берет ее в рот. Довольно длительно грызет сочный стебелек мокрицы.

Моя бабуля собирала травы, и я их все наизусть знаю. Вот и двор усеян всякой полезной зеленью. Ухаживать некогда было, да и некому. В целом, тут, куда не ступи — сплошная благодать.

Натана я бы от всей души жгучей крапивой натерла. А еще лучше в заросли борщевика заманила, чтоб его самодовольная харя волдырями покрылась и перестала излучать сияние победителя.

— Яся у меня строгая и стеснительная. Боится сказать, что бойфренда пригласила в гости. Народ у вас сильно закомплексованный, не поймут или осудят. Да, Ясь? — вещает с наносным интересом. Словно и впрямь, ему важно мое мнение.

— Типа того, — брякаю, совершенно не подозревая чего от него ожидать.

— А вообще, мы скоро поженимся. Люблю — не могу. Так и хочется ее ….- толкает сквозь зубы и нарочно оставляет предложение не оконченным.

Всколыхнувшимися фибрами ощущаю, как на одну проблему становится больше. Другая, кажется, отпала, или….

Теряюсь в предположениях, что за оса укусила Натана, и чувствую, как тот самый писец, обнимает меня со спины.

= 9 =

Обескуражено округляю глаза. Язык присох к небу. Редко со мной случается словесный стопор, но Натану респект. Справился на «ура», ввергнув меня в состояние близкое к шоковому.

Высокий такой, мускулистый. Ни дать, ни взять, самый мужественный образец для, залайканного дрожащими девичьими пальчикам, сторис. На фоне неухоженного сельского пейзажа смотрится, как инопланетное существо, по ошибке залетевшее не в то столетие.

Взять, к примеру его смарт — часы и уличный туалет, а через два метра стоящий летний душ, обитый выгоревшей клеенкой. Не его это мир, и не его окружение.

Баба Сима, участковый, я — все не то.

Практически все присутствующие потрясены.

Полная катастрофа. Столько напряжения скапливается в воздухе, тронь и заискрит.

Яся учудила — Ясе и разгребать.

Хотя, на широкие плечи и прекрасно прокаченные бицепсы, очень даже заглядываюсь. Никто из моих знакомых привлекательными банками не блещет. Про поцелуи его думаю, глядя на бессовестные губы, растянутые в коварной белоснежной улыбке.

— А где свадьбу играть будете? — вклинивается в мои неправильные мысли участковый.

Натан проезжается пошлым взглядом по всем моим округлостям. В упор таращится на грудь. Протягивает языком по губам, якобы напоминая, что он с ней вытворял.

Каков подлец!

Сволочь!

Соски до сих пор пощипывает от, учиненного им, зверства.

Мало я ему вмазала. Надо было еще кипятком ошпарить. Бесстыжий!

Ситуация хреновей некуда. Чтобы я сейчас не сказала, он может выкрутить против.

— Ясенька — зайка, а если мы здесь свадьбу проведем… в деревне? — помигивает, словно спускает, заряженным