Вне правил - Анель Ромазова

Не реви. Не реви. Не реви.

Ты же не жалкая плакса. Не реви.

Пуфф… Все. Кажется, отпустило.

Целую мамочку в обе щеки. Она смотрит на меня, все понимая. Печалью заволокло глаза. Из уголков катятся дорожки слез.

— Мам, нам плакать нельзя и расстраиваться тоже. Держимся, мамуль, друг за друга. Баба Сима нас в обиду не даст никому. Я тебе потом расскажу, как она участкового в асфальт укатала. Он чуть не рассыпался в извинениях. Прикинь.

Оборачиваюсь к двери на тревожный стук. Тонюсенький крючок встряхивается, как и мое бедолажное сердечко.

Мотанувшись вдоль ребер, оно теряет сознание и колотиться перестает на мгновение.

— Ясенька, детка это я баб Сима открывай.

Резво подпрыгиваю, едва не столкнув с табурета чашку с водой. Открываю, дрожа конечностями, как детская погремушка.

— Что там? — спрашиваю, практически не дыша.

— Все. Нам писда! Цепь срезали, — оглашает баб Сима громким шепотом. Заглянув через мое плечо, кричит маме так громко, что наверно на том конце улицы слышно, — Лидусь, какая же ты у нас красотка, хоть сватов приглашай. Вставай уже, давай нечего в сорок пять лет-то пластом лежать, — трет мне плечи, разминая, как боксеру, перед финальным боем, — Яська, я правда не знаю, чо с этим мажористым мурлом будем делать. Он жеж злющий, как волчара голодная. Порвет и тебя, и меня, и пол деревни заодно.

— Побудь пока с мамой, а я с ним поговорю.

Ох, и наивная ты Яся.

Поговорит она.

С кем?

О чем?

Уверена, на все двести процентов, что Натан мне и слово не даст произнести.

Всегда можно выкрутиться. Держаться подальше от уединенных мест. Бань, сараев и всяких отрезанных от посторонних глаз закутков.

Блин, блин чего я на заправке перцовый баллончик не взяла. Еще же смотрела на него, но потом сменщица пришла. Не до этого стала. Ноги гудели, глаза слипались, поясница ныла от напряжения. Нервы шатались во стороны. Охота было лечь, лежать и не двигаться.

Выхожу во двор, будучи убежденной, что участковый тире любитель точить лясы со всем подряд, держит бешеное животное по имени Натан Мерехова, очередным мифом, как они в девяностых какого-то Мишку Япончика со всех сторон обложили. Про стрельбу, погони, засады и боевое ранение тире шрам от аппендицита, а никак не ножевое на пол живота.

Баба Сима так и зовет его в нерабочее время Колька — Брехня.

С чего начать разговор, я не успеваю придумать. Натыкаюсь взглядом на Натана. Он сидит на лавочке, вытянув ноги.

Вроде, как поспокойней выглядит.

— Тачка моя где?

— Точно не знаю, ее Захар где-то около старого коровника спрятал. Недалеко от речки.

— Пошли, будем искать, заодно искупаемся. Второй день из-за тебя в душ не хожу.

Мысли с треском рассыпаются на символы без обозначения.

По телу ползет что-то похожее на дрожь.

С ним?

Вдвоем на реку?

Ну такое…

Не привлекательное мероприятие.

Да, никогда. Ни за что!

Там и пляжа — то толком нет. Кусты, деревья и песчаные уступки.

Благодать для диких животных и их похотливых делишек.

Нашел дуру.

— Еще чего! Тебе надо, ты и ищи, — фыркаю и задрав нос, намереваюсь гордо удалиться.

— Слышь ты, Ярослава, блядь, Строгая. У тебя кукушка в часах на башке, походу совсем не кукует. Сказал пошли, значит, пошли. Мерс стоит почти шесть лямов. Прибавь моральную компенсацию. А я, пиздец, как опечален. Можно сказать глубоко травмирован, так что ты мне еще психотерапевта оплатишь. Не дай бог, там появится хоть одна царапина.

Оно и видно, что с головой совсем беда. Роняли, поди, часто в детстве об пол.

— Захар, аккуратно водит. И он, не то, что некоторые, не пьет за рулем.

— Вы целки, все такие скучные, — наглец зевает, отмахиваясь от меня, как от нозящего комара.

Ну, и тут я не сдерживаюсь.

— Вы мажоры такие тупые. Вас обвести вокруг пальца, как нефиг делать, — пою напичкав голос ядовитостью.

А что?

Я умнее его — это факт.

Если кратко расписать, как мы друг на друга смотрим, то лютая и предельно взаимная ненависть, теннисным мячом летает туда и сюда. Без осечек в подаче.

— Рот закрыла и вперед, своими строгими ножками, строго в направлении речки, — порычи мне еще, взял моду голос повышать, когда надо и не надо.

Собака сутулая — обзываю его исключительно про себя. Это на привязи его можно злить безнаказанно. Теперь все, прикрылась моя лавочка отборных оскорблений.

Перед смертью не надышишься, как же это верно.

Дышу в полную грудь, но кеды, брошенные на пороге, натягиваю. Каменистая тропинка — это вам не тротуарная плитка. Там и камни острые и железяки. Да, полным — полно всякого мусора. Вон у одного алкаша педаль на велосипеде по дороге отвалилась, так и валяется в пыли, собственно, как и он сам.

— Живей, можно, — бурчит мистер-я-задобался-тебя-ждать.

— Да, иду я, не видишь, обуваюсь, — бубню, поправляя пожамканный задник.

Разгибаюсь под сиплый выдох животного. Он уставившись на мою пятую точку часто-часто сглатывает. Определенно, зависнув. Определенно, с вожделением. Определенно, думает о всяком таком неприличном.

Писец, не иначе. Предчувствую прогулка, мне предстоит развеселая. В кавычках, конечно, же. В кавычках.

= 11 =

Ой, да не вечер, да не вечер. Мне малым мало спалось. Мне малым мало спалось, Ой да во сне привиделось…

Зайка — Ясенька качая соблазнительным филеем, от вида которого слюни не перестаю с хлебала вытирать. Вышагивает, епта, по кривой пыльной тропинке, между колосящейся по бокам высокой хуеплети. Зеленое, да и хуй с ним. Пусть растет себе на здоровье.

Мне, дефилирующая блондиночка, гораздо привлекательней. Голосок тонкий, звонкий.

Сукааа!

Она мне нравится.

И бесит.

Вот именно «нравится» мне нахрен не интересно, должна раздражать. Девочка — натюрель. Сказал бы обычная. Ха! Блять. От обычных зевать тянет. От Яськи, наоборот, бодрит.

Бесит, нравится и поет так, что ничего гадкого язык не поворачивается ляпнуть, чтоб позлить.

Пох! Потом оторвусь. Слушаю.

Мне малым мало спалось, Ой!

Да во сне привиделось… Мне во сне привиделось, Будто конь мой вороной Разыгрался, расплясался,

Ой! Разрезвился подо мной*…

На этой строчке зацикливаюсь. Подо мной… под ней. Прекрасно..

Член стоит — башка не варит. Ничего не могу поделать. Темперамент — штука коварная. Во мне его под завязку набито.

Сглазила ведьма!

Я, ведь, о телках больше часа не думаю. Вообще о них не думаю. На Яське конкретно маньячу. Думаю. Смотрю, не отрываясь, и хочу трахнуть.

Иду твою мать,